Татьяна Проскурина — руководитель сети салонов премиальной оптики «Тамара», одного из старейших и авторитетных брендов на рынке Новосибирска. Сеть является официальным дилером ведущих мировых производителей брендовых очков, формирует оптическую культуру Сибири и задаёт стандарты клиентского сервиса вот уже более 30 лет. Подробнее о госте

Андрей Твити: Друзья, привет! Это проект «ПЧЗ». Здесь мы рассказываем про людей разных профессий, меняющих Новосибирск к лучшему. Сегодня у меня в гостях Татьяна Проскурина, владелец сети салонов премиальной оптики «Тамара» — компании, которая на протяжении многих лет помогает сибирякам подобрать правильный имидж. В этом интервью мы поговорим об очках, но не как о средстве коррекции зрения, а как об элементе самовыражения. Татьяна, здравствуйте!

Татьяна Проскурина: Здравствуйте Андрей.

Андрей Твити: Давайте начнём с истории. Компании «Тамара» уже более тридцати лет, и названа она в честь вашей мамы — Тамары Ивановны Баско. Расскажите, пожалуйста, как всё начиналось? Каким вы помните запуск этого бизнеса?

Татьяна Проскурина: Всё начиналось очень интересно — это было начало девяностых, я тогда ещё училась в школе, а Тамара Ивановна уже была глубоко погружена в оптику: она руководила предприятием, и опыт у неё был очень большой. Как раз шло становление рынка — то самое золотое время, когда экономика страны только формировалась.

Однажды друзья ей предложили: «А почему бы тебе не открыть своё дело?» Я помню, как мы сидели и обсуждали это дома. Это были друзья из Америки, и когда встал вопрос названия, они предложили назвать компанию именем мамы. Для нас это было удивительно. А они говорят: «Ну как же, Тамара! Бизнес должен быть с человеческим лицом. За бизнесом всегда стоит человек!»

Андрей Твити: Точно! В США же это распространённая практика.

Татьяна Проскурина: Всё верно. Том Форд, Кельвин Кляйн — таких брендов в Америке очень много. Имя в названии — это та самая ответственность. За бизнес должен отвечать конкретный человек. Так и родилась «Тамара». Кстати, мама написала об этом книгу — «Через призму ясности». Недавно у нас состоялась её презентация. В книге очень много интересного.

Андрей Твити: Но бизнес ведь родился не на пустом месте — до этого Тамара Ивановна где-то работала? Она врач по образованию или почему она пошла именно в сферу оптики?

Татьяна Проскурина: Нет, она не врач, но у неё очень богатый опыт работы именно в оптике — ещё в советской. Она долго работала в первой государственной оптике — это было ателье «Зрение» на Демьяна Бедного, 19. Оно существует до сих пор, и ему уже, боюсь ошибиться, более 65 лет. На данный момент «Зрение» тоже входит в наш холдинг. С этим ателье связана интересная история — как из убыточного государственного предприятия оно стало прибыльным в нашей тогда ещё только начинающейся рыночной экономике. Но это мы с вами уйдём уже совсем в другую сторону.

Андрей Твити: Давайте тогда поговорим про «Тамару». В каком году была основана компания?

Татьяна Проскурина: Компания была основана в 1994-м. Денег было мало. Мы открывались практически одновременно с Vision Express — разница по времени была небольшая, но Vision Express заходил крутой франшизой, а мы открывали очень маленький салончик в здании архитектурной академии. У нас даже не было отдельного входа: нужно было зайти в парадную дверь академии и пройти к нам по коридору. Зато у нас было великолепное окно, которое выходило на Красный проспект.

Мы сделали отличный ремонт на два этажа. На втором была мастерская, а на первом маленький салон и небольшая зона ожидания с диваном. Можно было выпить кофе, посмотреть очки и подождать заказ: мы изготавливали его в течение часа.

Андрей Твити: Класс! В девяносто четвёртом году — уже кофе и сервис. А какой была первоначальная концепция? На кого ориентировался сервис в девяностые?

Татьяна Проскурина: Концепция не менялась более 30 лет — «Тамара» открылась как дорогой салон: сразу очки как искусство, сразу очки хороших брендов. В 1994 году у нас уже были представлены Max Mara, Pierre Cardin, Ferré, Missoni — громкие имена в то время. С самого начала у нас была позиция — очки как украшение и элемент стиля.

Мне иногда кажется, что с той поры и пошла присказка: «У вас там что, всё из золота?» Этот шлейф — что в «Тамаре» всё дорого — тянется с девяносто четвёртого года и есть до сих пор. Но я не считаю, что это плохо. У нас недёшево не потому, что мы необоснованно задираем цены, а потому, что мы привозим вещи, которые не могут стоить иначе.

Андрей Твити: В какой момент вы решили, что нужно связать себя с семейным бизнесом и заняться развитием магазина?

Татьяна Проскурина: Это был небыстрый процесс. Поначалу я просто помогала родителям и точно не ассоциировала себя с очками. Мне всегда нравилась мода — я очень хотела стать стилистом-дизайнером. Вообще я много кем хотела быть: был момент, когда я практически поступила в театральный — меня руками и ногами останавливали. Потом был период, когда я открывала свой небольшой отдел оптики в Академгородке. Там я поработала недолго — пока училась в институте. Затем я уехала в Москву, где было несколько очень хороших проектов.

Осознанно я погрузилась в наш семейный бизнес ближе к тридцати. А вот влюбилась в очки я когда поработала продавцом. В общем-то, всё логично: Max Mara — это же не просто оправа. Это бренд, а значит — та самая мода, стиль и всё то, что меня привлекало.

Андрей Твити: А вы носили очки в детстве — для коррекции зрения?

Татьяна Проскурина: Нет, в детстве у меня было хорошее зрение. Первые очки я надела с диоптрией 0,5 — просто от того, что была большая нагрузка в институте. А регулярно носить очки я начала, когда стала работать в оптике. Я себе очень понравилась, примеряя разные оправы, и поняла, что лицо человека в очках сильно меняется. Процесс меня по-настоящему увлёк, и я стала глубже изучать эту тему. В конце концов у меня даже родился мастер-класс, как можно скорректировать лицо очками.

Андрей Твити: Компания существует много лет, и бизнес наверняка перестраивался. Как «Тамара» менялась в девяностых, двухтысячных, в 2010-х?

Татьяна Проскурина: Больших вех, наверное, было две. Мама создала бизнес в девяносто четвёртом — это была компания старого формата, в котором тогда зарождались все бизнесы. А я уже переформатировала «Тамару» в 2010. Очень многое глобально поменялось в те годы: стандарты, подходы, поставщики, управление — практически всё, кроме ядра — оно осталось прежним.

Сейчас назревает третья волна, и мы снова меняемся. Я понимаю эти изменения, и они мне нравятся. Был период, когда нам сильно хотелось расширяться, и мы открывали много филиалов, а потом я осознанно сократила сеть до трёх точек, и теперь меня больше увлекает онлайн-формат. Это абсолютно новый виток, и я считаю, что все бизнесы будут к этому стремиться.

Андрей Твити: Говоря про онлайн, вы имеете в виду маркетплейсы или собственный сайт?

Татьяна Проскурина: Салон «Тамара» в первую очередь про сервис и про индивидуальные отношения, поэтому мы никогда не станем на 100% онлайн-магазином, но стать ближе к людям онлайн точно поможет. Сейчас мы очень плотно занимаемся сайтом, мессенджерами и представленностью в сети. Уже сейчас многие вещи можно решать, не приезжая в салон. Кроме примерки, конечно, — но это может быть уже финальная составляющая. Если человек заботится о времени, а мы сейчас все о нём заботимся, всё можно решить удалённо: и телемедицина сегодня есть, и телеконсультации.

Андрей Твити: Интересный момент про заказ очков онлайн: как их можно заказать?

Татьяна Проскурина: Например, вы покупаете хороший костюм в интернет-магазине — когда вы знаете свои мерки, это не является проблемой. С нами примерно такая же история. Мы хороши тем, что можно не примерять: мы работаем над каталогом. Подгонку, конечно, невозможно сделать онлайн, но мы делаем даже индивидуальные заказы, по всей России отправляем.

Я прекрасно знаю свои диоптрии, знаю данные рецепта и формы, которые я хочу, я тоже знаю. Грамотная консультация менеджера и клиента убирает все проблемы: мы проговариваем, какие линзы, человек выбирает оправу, мы всё с ним проговариваем. Возвратов, слава богу, ещё не было.

Конечно, когда мы говорим о «прогрессивах» (это линзы нового поколения) — в онлайне это уже можно сделать, но это не даст такого комфорта, как если человек придёт, сделает диагностику, наденет их, а мы ему всё хорошо проверим и сделаем исключительно индивидуально. Ну, это будет уже «под ключ».

Татьяна Проскурина: Что включает в себя настоящий сервис, на мой взгляд? Это когда есть индивидуальная мастерская при личном салоне оптики. Вы приходите в салон и надеваете оправу — это просто заготовка. И линза сама по себе просто круглая. А вот когда линза ставится в оправу — тогда рождается произведение. Сборка — это всегда стандартная форма, но у всех нас индивидуальные лица. И когда вы её надеваете, на лице это должно создавать только комфорт. Чувствовать оправу на лице вы не должны, она должна только помогать, но никак не мешать.

Андрей Твити: Чем вы занимаетесь на протяжении этих 16 лет как управленец?

Татьяна Проскурина: Скажу кратко: получаю удовольствие! Чем я занимаюсь? Мне интересно всё. Бью себя по рукам и не хочу погружаться в операционку, но манит туда всё равно. Стратегическими вопросами точно всеми занимаюсь, ценообразование под моим руководством. Ну, и самое моё любимое — конечно, отбираю товар всегда я. Всё, что касается очков, — это я.

Андрей Твити: Есть ли у вас представительская функция?

Татьяна Проскурина: Да, конечно. Это ж тоже удовольствие, я люблю это делать. У меня кабинет рядом с торговым залом, каждый день я там бываю, и мне очень это нравится. Я люблю выходить к гостям. Я даже не люблю «покупатели» их называть, я люблю говорить «гости». К нам приходят гости.

Андрей Твити: Какую роль Тамара Ивановна сейчас играет в бизнесе?

Татьяна Проскурина: Тоже руководящую. «Тамарой» управляю я, но у нас же большой холдинг. Есть оптики и в регионах, вот «Зрение» — им руководит Тамара Ивановна. Там старший племянник трудится, он её заместитель, активно занимается развитием среднего сегмента. А Тамара Ивановна, конечно, тоже решает стратегические вопросы. У нее потрясающий опыт, и 100% вдохновения мы черпаем оттуда до сих пор.

Татьяна Проскурина: Базовый набор функций «Зрение» принципиально не отличается от «Тамары»: так же есть своя мастерская, так же есть кабинет врача. Причём все кабинеты с лицензиями, то есть все доктора и диагносты, которые там работают, — правильные, сертифицированные. У «Тамары», больше сервисного подхода, но и индивидуальных сложных продуктов у нас больше

«Тамара» развивает намного больше — это касается не только очковых или прогрессивных линз, но связано и с услугами: индивидуальных услуг у «Тамары», конечно, больше. И это фэшн. Всё, что связано со стилем, подходом консультантов к работе, очень отличается. У «Зрения» это хорошие, качественные средства коррекции: вам нужны очки — вам их точно предложат и сделают. У «Тамары», помимо средств коррекции зрения, есть мощный элемент стиля и имиджа. В этом, конечно, мы отличаемся очень сильно.

Андрей Твити: Какое позиционирование у «Тамары» сейчас на рынке Новосибирска, Сибири?

Татьяна Проскурина: Оно не менялось: оптика для состоятельных и состоявшихся. Можно сказать, сегмент «люкс». Было такое исследование — искусственный интеллект попытался найти данные. Если брать нашу общую долю рынка, конечно, мы небольшие, «Тамара» около 5 или 7 процентов занимает. А вот в люксе мы занимаем 20%, и мы держим рынок по Новосибирской области.

Андрей Твити: Как менялся контингент магазина с девяностых годов? Какие-то звёзды, может быть, к вам заходят в салон?

Татьяна Проскурина: Заходят. Недавно Стас Михайлов был. Очень скромно поулыбался, девушек моих очаровал полностью.

Андрей Твити: «Тамара» больше про люкс, про стиль и статус. А в глобальном понимании очки — это больше про пользу или про имидж?

Татьяна Проскурина: В моём понимании, это инновационный люксовый элемент стиля у вас на лице, по-другому не скажу. Потому что сегодня такой симбиоз — вы 100% подчеркнёте свой статус очками, всегда. Это очень легко сделать. Сегодня рынок шагнул так далеко, и линзы настолько инновационны, что вы не просто бережёте своё зрение, но вы бережёте и свои глаза. Нет однозначного ответа, очки — только про стиль или только про здоровье.

Андрей Твити: Есть ли статистика, каких очков покупают больше — корректирующих линз или имиджевых, солнцезащитных?

Татьяна Проскурина: По мировой статистике, количество людей, которые носят очки, растёт с каждым годом. Несмотря на то, что люди делают операции, всё равно число носителей очков с каждым годом растёт, их становится больше. Потому что глаза нужно беречь при любом раскладе. Вот вы сейчас замечательно видите, тем не менее, вам тоже нужно носить очки. Потому что мы много работаем (не только с гаджетами), у нас глаза всё равно устают, а линза снимает напряжение с глаз.

Мы сделали операцию, но мышца работать не перестала, и глаз напрягаться не перестал, и мозг перегружаться не перестал. А нам нужно выдыхать, нужно отдыхать. Поэтому сегодня есть категория людей, которые при хорошем зрении носят очки. Например, программисты, которые работают с компьютерами — им 100% нужно надевать очки, потому что их глаза постоянно находятся в напряжении. Есть категория людей, которые очки носят для здоровья. Есть категория людей, которые при этом надевают красивую стильную оправу, потому что они при этом выглядят стильно. Дети, которые носят очки.

Татьяна Проскурина: Есть статистика рынка: покупателей корригирующих очков в оптиках однозначно намного больше, чем покупателей солнцезащитных. В оптику за солнцезащитными очками не идут. Пять лет назад 15% от структуры занимали солнцезащитные очки в оптиках, всё остальное занимали заказы и контактные линзы. Вот такая структура распределения. А в «Тамаре» это всегда было 50/50, всегда! Мы никогда не вписывались в эту статистику. Сегодня ситуация меняется. С развитием маркетплейсов солнцезащитные очки стали уходить туда, их как аксессуар стали брать бутики одежды, обуви, сумок. Люди много путешествуют, и часто солнцезащитные очки они берут где-то еще. Поэтому и у меня сейчас поменялась структура — у нас сейчас солнцезащитных очков тоже покупают меньше.

Но я никогда не изменю философии: мы всегда про индивидуальность и индивидуальный подход. И на сегодняшний день громкий известный европейский бренд мне менее интересен, чем индивидуальные марки — например, эксклюзивные японские TATTVA, Matsuda: когда человек надевает их на лицо, они подчёркивают его индивидуальность. Конечно, такое мы предлагаем, потому что в Интернете это уже очень сложно купить.

Андрей Твити: Наверное, подделок много в интернете?

Татьяна Проскурина: Однозначно много. Раньше у нас были официальные представительства, и было сложно провезти подделку в страну — это контролировалось, они это всё отслеживали. Можно было пополнять коллекции, предлагать сервис. Но сейчас они ушли. И всё пошло отовсюду. К сожалению, есть грустные истории от коллег, которые получали половину заказа — оригинал, а половину — подделку. Даже мы не застрахованы от этого. Сегодня рынок опять дикий стал. Я головой отвечаю за качество, которое предоставляю, поэтому я выбираю надёжных поставщиков, и я уверена: если у меня представлен Emily Wu, то это на самом деле Emily Wu, если у меня представлен Dior, то это на самом деле Dior.

Андрей Твити: Вы сказали про программистов, которые много сидят за компьютерами, и им тоже нужны определённые очки. Это связано с свечением синего цвета? Что это такое, и как очки помогают?

Татьяна Проскурина: Там сложная функция, линзы так и называются — «линзы для работы» («антирефлексное покрытие» — это какое-то «невкусное» слово, «для работы на компьютере» звучит красивее, понятнее). Есть свечение экрана, он постоянно рябит, наш глаз практически не улавливает это, но спазмируется. А покрытие на линзе снимает эту рябь и расслабляет. Неестественно яркие краски в планшете, в любом гаджете, сколько рекламы вокруг, сколько искусственных ярких цветов, неестественных для глаза… Покрытие на линзе тоже это снимает. У дорогих линз покрытие имеет желтоватый блик (там порядка девяти слоёв), если вы увидите такой блик — это как раз об этом. Оно гасит синий неестественный цвет и свет, и, соответственно, облегчает, плюс отражает лучи, которые всё равно неизбежны.

Андрей Твити: Какие еще технологии, помимо этой, используются в линзах?

Татьяна Проскурина: Очень много технологий. Например, технологии нанесения покрытий, там свой функционал. Есть покрытие, которое меняет цвет фотохрома («хамелеоны»): чем ярче солнечный свет, тем темнее линза, а если вы заходите в помещение, линза становится прозрачной. Есть покрытие для защиты при работе с гаджетами. Есть покрытие, которое сохраняет лютеин (ультрафиолетовая защита). Есть влагоотталкивающее покрытие, чтобы линзы не запотевали, грязеотталкивающие (очень скользкие покрытия). То есть одно направление — это покрытия, которые делают ношение комфортным.

Второе направление — это дизайн, в котором работают. Что такое дизайн? Это то, как варится линза — там целые технологии, тончайшая геометрия. В этом плане японцы, европейцы, конечно, сегодня лучше всех. Или когда три диоптрии в одной линзе, когда вы заменяете одной линзой трое очков. Или линзы, которые восстанавливают детское зрение — сегодня просто бум на эту тему.

Андрей Твити: Три диоптрии в одной линзе? Как это работает?

Татьяна Проскурина: Представьте, верхняя зона — для дали, а нижняя — для чтения. Там целая научная история, когда варятся линзы в таких больших агрегатах, сегодня они уже переходят в станки, и станки дальше всё это волшебство творят. Сложный процесс. Например, из одной заготовки линзы делают другую… Технические моменты долго рассказывать.

Я хотела бы сделать акцент на детских линзах, которые восстанавливают зрение. Ведь это же удивительно! Сейчас много на эту тему говорят. Первыми их сделали французы и назвали их Stellest. Сегодня уже много производителей делает. Суть такая, что в очках мышца детского глаза тренируется. И пока ребёнку 18 не исполнилось, есть шанс восстановить детское зрение. И у них очень хорошая доказательная база. Они реально восстанавливают детские глаза. Это самое безопасное: никто ничего не режет, никто ничего не надевает на глаз — это очки, вечером ребёнок просто их снимает.

Татьяна Проскурина: Это сделано на базе прогрессивных линз. Что такое прогрессия: от одной диоптрии к другой идёт переход. Stellest это сделали вот таким образом: у линзы очень много центров — мышца глаза постоянно тренируется, и за счёт тренировки восстанавливается. Это просто потрясающе.

Это работает примерно как гимнастика. Раньше детям надевали окклюдеры (их и сейчас используют). Окклюдер — вы наверняка видели: ходит ребёнок, у него заклеен один глаз, то есть у него один глазик «ленится», а другому надо работать. Это тоже применяется, это одна из частей технологии. В плане очковых линз, конечно, рынок очень много куда шагнул.

Андрей Твити: Что вы думаете про лазерную коррекцию зрения? Есть ли конфликт интересов? Как в целом к процедуре относитесь?

Татьяна Проскурина: У меня нет конфликта интересов. Мы в целом друг другу можем помогать. Мне кажется, мы все — смежные профессии. Они мне точно не конкуренты. Есть у меня одна твёрдая позиция: самое безопасное — это очки. Эта позиция у меня очень твёрдая, и она никогда не поменяется. Самое безопасное, что с человеком может случиться и меньше всего навредить — это очки.

Иногда коррекцию необходимо делать — по показаниям, в силу разных обстоятельств, чтобы что-то остановить, чтобы не ухудшить, когда, например, катаракта, глаукома… и даже когда это просто доставляет дискомфорт — почему нет, пожалуйста. Нам это не мешает работать никак, для меня это не конкуренты. Иногда развивается светочувствительность, и тогда люди приходят к нам и всё равно носят очки — солнцезащитные. Это редкие случаи, но это они есть.

Андрей Твити: Почему нельзя покупать «пиратские» солнцезащитные очки? Это же, наверное, сильно влияет на само зрение? Качество линзы в оптике играет ключевую роль?

Татьяна Проскурина: Я думаю, что линза — это первое, что должно приходить в голову. Мне кажется, сейчас такого уже немного, это было болезненно, наверное, лет 10 назад, когда к нам приходили с ожогами, к доктору обращались с ожогами… Сейчас, слава богу, этого практически нет. Но я всё равно про это расскажу, потому что достаточно часто мне задают этот вопрос.

Когда мы в солнцезащитных очках смотрим на яркое солнце, глаз у нас расслаблен, он же «думает, что всё прекрасно», и мы спокойно смотрим везде, куда мы смотрим. И если в линзе нет защиты, то ультрафиолет идёт прямо в сетчатку, он её просто сжигает. И однозначно портится зрение. И получается ещё и такой эффект: когда сильно дешёвые очки — это просто крашеная пластиковая линзочка. Крашеная создаёт ещё и парниковый эффект. Плюс ко всему, часто бывают очень токсичные пластики. Опыт из жизни — пластик начинал плавиться на человеке и появлялись ожоги, к нам приходили люди с ожогами.

Андрей Твити: Можно ли как-то отличить качественные подделки? Что, ещё кроме низкой цены, может насторожить при покупке?

Татьяна Проскурина: Цена вопроса — да. Слово «подделка» сейчас такое интересное. Я держала в руках подделку Cartier, которую очень сложно отличить от оригинала. Сегодня, наверное, даже не на это надо ориентироваться. Хотя я плохо отношусь к репликам, скажу честно. На мой взгляд, лучше взять не реплику Cartier, а какую-то другую марку, но достойную и качественную. Я бы всё-таки рекомендовала покупать в каких-то проверенных местах.

Если это дешёвый маркетплейс и очки за 500 рублей — они однозначно должны насторожить. Так же странно где-то на рынке, в переходах… А в тех местах, которые несут за себя ответственность, — почему нет? Думаю, там доверия больше.

Андрей Твити: Как очки влияют на имидж? Можете ли вы вспомнить людей, образ которых неразрывно связан с очками?

Татьяна Проскурина: Нагиев… Виктор Александрович Толоконский… Из медийных персон очень много у кого очки — часть имиджа. Эвелина Хромченко, например. Рогов, когда передачу ведёт, у него всегда есть очки, и они очень разные… Васильев, недавно очень популярный…

На имидж очки очень сильно влияют. Я считаю, что очки — это в первую очередь психологическая история. Может быть, защита придаёт больше уверенности. У вас не было такого ощущения — когда вы снимаете очки, вы как будто без одежды? А многие просто надевают очки и настолько к ним привыкают, что не могут снять.

Андрей Твити: А можно как-то свой образ и своё восприятие менять? Допустим, массивные такие квадратные очки. очки надел — в одном образе, а дома снял эти тяжёлые квадраты и надел более лёгкие, прозрачные. Это как-то это влияет на восприятие себя, на восприятие тебя окружающими? То есть образ можно варьировать, как гардероб: сначала ты в пиджаке, а потом в майке — два абсолютно разных человека.

Татьяна Проскурина: Вы сами и ответили. Не «можно», а «нужно»! Одни очки невозможно взять на все случаи жизни. Когда вы идёте на какие-то переговоры в деловом костюме, вы вдруг надеваете спортивные солнцезащитные очки — как вы будете выглядеть? Глупо. Вас всерьёз никто не воспримет. То же самое, если вы встречаетесь с друзьями где-то на природе и надеваете золотой Cartier — вас тоже неправильно поймут.

Конечно, очки — это 100% часть имиджа, и они могут либо сформировать ваш образ, либо его хорошо дополнить. Например, нашумевший показ Gucci и Деми Мур в прекрасном образе — ведь это очки делают его футуристичным. Тот же Василенко именно очками привлекает внимание, улыбка и эти необычные очки. Он наденет другие — и будет абсолютно другой. Эвелина Хромченко — блондинка, тонкая, изящная, а ей нужно быть прокурором и обвинителем. Она надевает чёрные острые массивные очки и становится более строгой, она уже не беленькая блондинка. Очки могут сформировать, а могут очень красиво дополнить.

Андрей Твити: Какие бренды представлены в «Тамаре»?

Татьяна Проскурина: Tom Ford есть, и Christian Dior, и Fendi у меня есть, и Etro есть, и Porsche, и Cartier, Matsuda… Есть Lamborghini, есть Baldinini, да у меня очень много.

Андрей Твити: Как вы выбираете, с кем работать?

Татьяна Проскурина: Это же моё любимое дело. На сегодняшний день в «Тамаре» три магазина: два в Академгородке, один в городе. И я целенаправленно всегда выбираю каждой модели по одной. Это моя принципиальная позиция, потому что мне нравится, что вот вы пришли ко мне, вы купили у меня Porsche вот этой модели, и вы знаете, что их нет ни у кого больше. Это тот самый индивидуальный подход.

Андрей Твити: Может быть, вы назовёте топ-3 своих любимых брендов?

Татьяна Проскурина: Нету! Меняю. Пробую. Очень долго я любила марку Chanel. Но это надоедает просто. Мало того что у одного и того же бренда может поменяться производитель (и тогда качество, например, изменится), а самое главное — дизайнеры у всех меняются. То есть, сегодня Tom Ford принадлежал концерну Marcolin, и выпускала его такая-то группа дизайнеров. А завтра перекупает его Luxottica. И у Luxottica свой взгляд на этот мир, и они вот так вот видят Tom Ford, и он становится вообще «невкусным», и его вообще неинтересно брать. Поэтому я приезжаю на фабрику (либо онлайн, сейчас это всё чаще делаю), вижу весь ассортимент, трогаю, надеваю, отбираю, делаю отборку на год, и нам потом идут поставки. У меня это так.

Андрей Твити: Может поменяться подход, производство, стиль. Но же есть компании, которые придерживаются своего направления годами — например, японцы любят оттачивать один и тот же стиль, ты видишь силуэт и понимаешь: да, это вот эта компания.

Татьяна Проскурина: Правильно вы вспомнили про силуэт — есть компания Silhouette, австрийцы. Им уже очень много лет, и они в одном стиле работают. Они точно узнаваемые, и вы их 100% видели. У нас даже одно время ходила фотография — Владимир Владимирович тоже в «силуэтах» ходил: без ободковой оправы, очень тонкие. Они держат свой стиль. Безупречное качество. Самые лёгкие очки в мире, легче никто не придумал. Они филигранно работают с титаном. И они не меняются, никому не продаются, это своя фабрика. Вообще это история про Японию, вы правы. А Европа (да и Америка тоже) — больше про концерны и про коммерческий подход.

Татьяна Проскурина: Есть мастодонты (их не так много, порядка четырёх-пяти на весь мир), и они держат в руках портфели брендов. То есть, если Silhouette от носика до хвостика «они сами», то здесь, например, в портфеле Luxottica, есть бренд Chanel. Есть марки, которые для нашего уха как будто незнакомы — Gotti, Lindberg, Einstoffen, Matsuda. Но на самом деле в оптическом мире это тот самый люкс. Эти марки от начала до конца производятся на фабриках. Matsuda — это не массовое производство, это огромное количество ручного труда. Когда вы эту вещь надеваете — это как для меня, например, колье, а для мужчины — какие-то авторские дорогие часы.

Андрей Твити: Какие тренды актуальны сейчас в сфере оптики?

Татьяна Проскурина: Если мы говорим про стиль — это, конечно же, ретро (он никуда не ушёл), конечно же, «авиаторы», а также очень большие формы — и в то же время очень узкие формы. На мне, например, последняя модель, сейчас это модно — квадраты, ромбы, овалы в такой небольшой форме. На самом деле всё это было актуально в девяностые. Это цикличная и большая тенденция. Это те же самые маски, которые в двухтысячные были. Всё возвращается.

Татьяна Проскурина: О чём хотелось бы поговорить, это о тенденции, которая меня сильно занимает — тема смарт-очков. Технические, космические технологии в очках — это тема, которая будет очень хорошо развиваться в будущем. Со встроенной камерой, со встроенными наушниками — там целый навигатор, и через приложение в телефоне это становится великолепным гаджетом. Я была в Китае и пользовалась, невероятно удобно: я просто иду в очках, делаю через них фотографии, видео, через приложение они мне помогают общаться с китайцами, я чувствую себя комфортно. Конечно, я пользовалась этим.

Андрей Твити: Не влияет ли это на стиль, оправу? Очки же, наверное, становятся более громоздкими — камеру нужно где-то разместить, наушники с микрофонами…

Татьяна Проскурина: Пока нам доступен азиатский рынок. Я пока изучаю, там дизайн немножко громоздкий. Европейский рынок на сегодняшний день делает великолепные, очень тонкие, хорошие оправы, но сегодня они категорически недоступны. И в поставку (пока нет нормальных каналов), и приложение в полную силу работать не может.

На сегодняшний день это удобно в путешествиях — с переводом, с навигатором, потому что он, например, дорогу показывает. Я сама пользователь — он мне 100% показал, как мне куда добраться. Но здесь нужно, конечно, правильно формулировать вопрос.

Андрей Твити: Как думаете, люксовые бренды придут в технологии?

Татьяна Проскурина: Однозначно придут. Ray-Ban уже там, Oakley уже там… Но это не люкс. Вы имеете в виду тяжёлый люкс, Cartier? Не думаю… Посмотрим, жизнь покажет, всё сильно меняется. Вон Гальяно пошёл в Zara работать дизайнером, поэтому, знаете, всё так меняется… Не знаю. Пока я вижу наоборот тенденцию ещё больше к селективности. То есть люкс закрывается, становится опять более закрытым, новый виток идёт.

Татьяна Проскурина: Помните время, когда люкс был недоступен? Потом была тенденция, что люкс стал ближе к людям, стал на молодёжь ориентироваться. Сейчас я вижу — по крайней мере, в оптике, — что он опять начинает закрываться. Сокращается количество брендовых точек, бутиков, сокращаются объёмы выпуска, то есть он опять хочет стать мало кому доступен. Бутики Gucci (даже одежда) сокращают представленность свою, Cartier в целом по миру сократили производство… Chrome Hearts всегда был закрытым, здесь тоже ничего не поменялось… Поживём — увидим.

Андрей Твити: А что вообще такое сегмент «люкс»? Как мы можем его определить? Где граница, «это просто дорогие очки, премиум, а это — 100% люкс»?

Татьяна Проскурина: В том числе по брендам. Люкс — это будет Cartier, Akoni, Matsuda. Что такое люкс? Конечно, это бренды, которые устанавливаются рейтингами. Я могу сказать, что в оптике — это материалы, которые используются: в марках, которые я перечисляю, очень дорогие сплавы. Дальше — это количество коллекций: в люксе они всегда наперечёт, и они всегда маркированы номером, и их не бывает «прошлогодних». Их коллекционируют. Всё то же самое, как с часами и со всем остальным.

Татьяна Проскурина: То есть это: лимитированность коллекции, материалы, которые используются (в люксовых марках в основном используются драгоценные металлы, камни)… Из «нелюкса» Porsche в своё время золото выпускал, в Dolce&Gabbana бывали золотые какие-то такие вещи, в Tiffany, но это в основном элементы. А массивы золота — это, конечно, в люксовых коллекциях используется.

Андрей Твити: Зачастую чем премиальнее марка, тем она более незаметна — внешне ты не скажешь, что это люкс, сколько это стоит… То есть люксу не нужно кричать?

Татьяна Проскурина: Да, так и есть. Если вы возьмёте любимый мой бренд Lindberg — очень многие политики у нас носят этот бренд. И когда я смотрю телевизор, очень приятно видеть, что политики международного уровня тоже носят Lindberg. Там просто титан, тончайший титан. Там написано очень мелкими буквами в конце заушника: «Lindberg». Но те, кто его носит, — это действительно люди высшего общества. И если вы в Lindberg, я вас сразу узнаю. Свой своего видит издалека, и по очкам это сделать проще всего.

Андрей Твити: А как обстоят дела с люксом у нас в Новосибирске?

Татьяна Проскурина: Хорошо обстоят. У нас прекрасный город. Конечно, смотря с чем сравнивать. Я очень люблю Новосибирск. Мы, между прочим, очень интеллигентная публика. Мы все — очень интеллигентные гости и все очень интеллектуально любопытные гости.

Я когда общаюсь с коллегами из других городов и рассказываю, что я провожу мероприятия, все очень удивляются. Гостям всегда интересно знать про марку. Я рассказываю про Matsuda — я и философию Matsuda расскажу, и сколько ручного труда было в Matsuda, я расскажу тонкости. Нам, новосибирцам, это интересно. Южане меня не понимают! Когда у них проходит презентация — это танцы с бубнами, вино и так далее. Поэтому у нас всё замечательно с люксом — у нас очень любопытствующие люди.

Андрей Твити: На примере «Тамары» расскажите, как продавать люксовые товары? Нужен ли какой-то определённый подход?

Татьяна Проскурина: Только сервис. Он заключается, в первую очередь, в уважении к тому, с кем ты работаешь, к гостю, который к тебе пришёл. И это уважение — во всём. Мне в этом смысле очень нравится подход Дениса Иванова, его японская история, когда он обучал свой персонал — мне очень интересно его слушать на эту тему. Ведь это действительно уважение — в первую очередь к себе и к гостю, который к тебе пришёл. И уважение это во всём — и в презентации товара, и в выборе, в помощи, в диагностике, в изготовлении. С моей стороны уважение — я никогда не обману, я никогда не буду предлагать некачественное, и подделки никогда не буду. Это тоже уважение к гостю, который ко мне приходит.

Ну а так, конечно, это сервис. И чем этот сервис более профессиональный — это, опять же, во всём: как поставлена речь, как проводят презентацию, как доктор проводит диагностику, как мастер изготавливает, насколько качественно он это изготовит, как выдают заказ, как обслуживают потом этот заказ, как ведут постпродажный сервис. Вот это всё вместе — это сервис и есть.

Андрей Твити: Как VIP-гости совершают покупки? Как они приобретают? Они отличаются от обычных?

Татьяна Проскурина: Есть такая категория людей (это необязательно знаменитости — просто наши жители), для которых важно, чтобы либо моя заместитель вышла, либо я сама вышла. Да мне и самой приятно. Мне кажется, они хотят какой-то теплоты, более индивидуального подхода. Я же не про сеть. Когда я встречаю гостя, человек чувствует, как будто он в гостях. Наверное, кому-то это важно — и хорошо, пускай это будет так.

Работа в торговле, в рознице — это же ещё и про психологию. Например, девушка, у которой всё нормально с деньгами, но сегодня плохое настроение — она будет привязываться, самоутверждаться. Человек с хорошим достатком не будет скандалить, но если ему не понравилось, он никогда не вернётся. Это всё про психологию, про тот же индивидуальный подход. Разные люди.

Татьяна Проскурина: Ещё на уровне консультаций можно снизить риски возврата, когда начинают привязываться, когда на последние деньги купил. Мне льстит, когда человек копил, чтоб прийти ко мне и купить у меня очки, мне это очень приятно. И если удовольствия от покупки нет — это плохая работа моего консультанта, консультант не доработал. Человек пришёл ко мне, он решился, он хочет в «Тамаре» сделать себе подарок. А мы не настолько доставили ему удовольствие, чтобы он потом ушёл и кайфовал. И вот тогда люди возвращаются и начинают: «Вот что-то здесь не так, вот тут не то, вы мне деньги верните». Я возвращаю.

Когда удовольствие от покупки перекрывает сумму этой покупки, ты не думаешь о том, что ты заплатил. Иногда не надо давить, иногда нужно дать человеку время — пусть уйдёт, подумает. Бывает такое, что человек уходит, думает, а потом возвращается, с лёгким сердцем покупает и потом удовольствие получает от этого.

Андрей Твити: Какие самые дорогие очки вы продавали в «Тамаре»?

Татьяна Проскурина: Золотые Porsche. Массив золота. У меня и сейчас они есть, 500 тысяч стоят. Потолка нет, но мне кажется, не время это делать. Там уже идёт индивидуальная история, там уже используется платина, золото, бриллианты… и это всё будет индивидуальный заказ, и тогда это уже и за миллион, и два, и три может стоить.

Отличаются такие очки только статусом. Сравните какую-нибудь машину, даже если это будут новые современные «Жигули», с автоматом и кондиционером, вы всё равно возьмёте себе автомобиль, который вам по душе, который соответствует вашим запросам. Вот и очки — та же самая история, когда человеку необходим этот статус. И он для каждого разный: для кого-то Lindberg — это статус, а для кого-то Maybach. Очки — это всё-таки про психологию. У девчонок это больше дизайн, мода на лице, а у мужчин это однозначно статус. Визитная карточка, как часы.

Андрей Твити: Мы затронули титан, золото, платину… Какие ещё необычные, нестандартные материалы бывают у оправ? Я видел, деревянные очки бывают.

Татьяна Проскурина: Никелевые сплавы — их множество, они очень лёгкие. Они разные, там медицинскую сталь используют, титан.

Конечно, деревянные очень даже! Есть у нас прекрасный российский бренд, Brevno называется, они очень популярны в Европе, потому что тренд на экологичность и на перерабатываемость сейчас высокий во всём мире. В очках тоже он есть, но в России туговато идёт, потому что сервиса нет. В Европе есть компании, которые вашу оправу принимают на перерабатывающий завод, перерабатывают, и из этого же пластика вам делают новую форму. Вы приходите, и я просто ставлю линзы. Прекрасно? Прекрасно, да, но в России нет ни одного такого завода. И это очень жаль.

Татьяна Проскурина: Brevno очень популярны. В очки же нужно линзу поставить. У них ноу-хау — авторский клей, очень эластичный. И они научились в несколько слоёв склеивать тонкие деревянные пластины и проклеивать этим клеем. За счёт этого можно поставить линзу, клей не даёт рассыхаться дереву, и эти очки прекрасно носятся.

Так что дерево — да. Что еще? Рог любят использовать, рог буйвола. Как раз люксовые марки очень любят использовать буйволиный рог. Есть бренд Hoffmann, он в целом из рога делает очки.

Андрей Твити: Есть ли какие-то салоны, на которые вы равняетесь?

Татьяна Проскурина: Когда я была в Москве, там много проектов было интересных, я во многих участвовала. В то время, в начале двухтысячных, в Москве был огромный флагманский салон «Интероптика», это как Grand Optical в Париже. Всегда есть какой-то центральный салон, как ЦУМ в Москве, самый крутой. Когда я вернулась из Москвы, у меня была мечта, чтобы «Тамара» стала центровой оптикой в Новосибирске. Ну, мне кажется, получилось.

Татьяна Проскурина: Мы авторские, конечно. Если говорить про интерьеры — всё равно же есть свой характер. Мы будем лукавить, если будем, как Gentle Monster, мы будем лукавить, если будем закрытыми, как Chrome Hearts. Они интересны, футуристичны, они такие космические, ну у нас немножко ДНК другая.

Татьяна Проскурина: Наш прекрасный проект попал в международный журнал. MIDO каждый год выпускает журнал, называется MCF. Это даже не журнал, это альманах. MIDO — это одна из крупнейших мировых оптических выставок, она проходит каждую весну в Милане, и к новому MIDO выходит этот альманах. Редакция за год собирает всё самое интересное в мире, и там у них разные рубрики — есть рубрики «Инновационные технологии», «Лучший дизайн», «Лучшие оптические салоны». И мы попали в пятёрку! У нас есть журнал, где наши фото, наша «Тамара». Поэтому ни на кого не хочу быть похожим, хочу быть похожим на себя.

Андрей Твити: Есть в маркетинге термин LTV — цикл жизни клиента. Как часто люди покупают очки, пока являются клиентами вашей компании? Сколько раз они к вам заходят?

Татьяна Проскурина: Хороший вопрос. Я, честно говоря, до недавнего времени не считала, интуитивно. Есть люди, которые к нам ходят, например, 20 лет. Есть люди, которые помнят. Почему я это знаю? Потому что мы на мероприятиях иногда устраиваем какие-то каверзные вопросы, и обязательно придёт кто-нибудь, кто на этот вопрос ответит, а этот вопрос, например, закончился еще 25 лет назад.

Люди помнят салоны — Вокзальную магистраль, Красный, 28. Есть те, кто поколениями ходит. Недавно мы стали считать, но программа считает только с 2017 года. Опять же, правильно или нет мы считали? Тем не менее, программа выдаёт 5–7 лет нашей LTV, то есть к нам приходят много.

Андрей Твити: Сколько очков человеку нужно приобрести за жизнь?

Татьяна Проскурина: У одной моей замечательной клиентки есть чемодан — там 180 штук. Ну, пять — надо… Причём менять их вы будете раз в три года. Сто процентов надо солнцезащитные… что-то сломается, или надоело, или под разный стиль. Должен быть деловой «рабочий» стиль, должен быть какой-то на выход (даже если хорошо всё со зрением). Мне кажется, базово — пять.

Андрей Твити: Как меняется, на ваш взгляд, рынок ритейла в очках?

Татьяна Проскурина: Меняется сильно. Если посмотреть с нашей стороны, рынок очень сегментируется, появляются разные форматы, Например, точка продажи — там нет ни доктора, ни мастера, ничего — только точка продажи и только, например, солнцезащитные очки и оправа. Это вот одно направление. Есть направление онлайн — там вообще другая история.

А есть направление, когда сеть, и они там не заморачиваются докторами, у них продавцы — они же и оптометристы. Есть сети, где одна мастерская на всех, есть сети, где совсем нет мастерских, есть мастера, которые в свободное плавание ушли. Люди покупают оправу в интернете, в мастерской изготавливают. То есть рынок сегментируется.

Если говорить про структуру покупки, люкс — это, конечно, прекрасно, но его никогда не было в огромном количестве, это всегда определённое количество людей покупало. А молодёжь инновации любит. С другой стороны, очки с искусственным интеллектом у меня больше среднее поколение берёт — новая тема, нововведение, им интересное.

Андрей Твити: Вы сказали, что сейчас люкс становится элитарным закрытым клубом. Не значит ли это, что спрос на тяжёлый люкс снижается, что люди не готовы к большему?

Татьяна Проскурина: Многие бренды многие себя дискредитировали. Люди перестают брать оригиналы, а берут хорошие реплики — это же не просто так. Большие концерны стали размещать свои заводы в Китае. Когда я стала получать Made in China в накладных, я, естественно звонила в московский офис. Мне отвечали: всё нормально, это фабрика, теперь мы производим только там, это абсолютно под нашим контролем, это наше качество. Я взяла это в руки и понимаю, что Prada, которая делалась в Италии, и Prada, которую мне прислали с пометкой Made in China, — это две разные «прады».

Думаю, что с этим связана бешеная волна сегодня, когда люди не берут настоящее и когда про настоящее идёт столько негативных отзывов. Я стала эти марки убирать из своего ассортимента и заменять их более селективными, авторскими.

Андрей Твити: Поколение Z, зумеры — они уже платёжеспособные и начали приобретать какие-то предметы? Что им нужно и как им продавать? У них же абсолютно другой подход к потреблению?

Татьяна Проскурина: Мне кажется, такой же. Ну а что? Глаза им не надо беречь от ультрафиолета? Если не они думают об этом, то их родители думают. Так же формы они ищут модные. Моей дочери 15 лет — очки она выбирает круглые, обычные, классические, носит с удовольствием. Просто обычные круглые очки, классическая форма. И глаза им так же нужно беречь.

Андрей Твити: Есть ли в массовой культуре какие-то тренды, которые вызывают всплеск спроса на какую-то определённую модель или на какую-то форму?

Татьяна Проскурина: Одно и то же всегда — оно и раньше было, оно и сейчас. Выпустили Miu Miu прекрасные свои овальчики — все стали их искать, а потом все стали их производить. И теперь кроме Miu Miu много кто их производит. Сегодня Celine выпустили ромбы, надели их инфлюенсеры — и все пошли искать эти ромбы, теперь все подряд эти ромбы выпускают. Ничего не поменялось, и всё продолжается, и всё то же самое. Мы смотрим эти тренды и в коллекции просто отображаем их.

Есть, например, Celine, но не все же хотят Celine, кто-то хочет бюджетный вариант. И сегодня это многие марки делают, всё то же самое. Есть тенденция в моде (как везде в стиле): есть пик, хайп, а потом, если это становится трендом, это начинают повторять уже марки масс-маркет, и там это всё тоже появляется.

Андрей Твити: Что ещё помимо очков можно продавать в «Тамаре», какие дополнительные аксессуары? Может быть, сопутствующие товары: очки — и часы? Или это уже совершенно другой бизнес?

Татьяна Проскурина: Бизнес может и другой, но очень даже сопутствующий. Я тоже смотрю в этом направлении — это имеет место быть, потому что это здорово. Например, комплект мужской — запонки и зажим для галстука — красиво, если в одном стиле. Или солнцезащитные очки и часы, в которых можно нырять. Аксессуары какие-то — может быть, колье, серьги, браслеты, платки.

Что ещё сейчас я собираюсь развивать — это хранение очков, кейсы разные. В том числе и для перевозки, и для хранения дома — их же тоже нужно где-то хранить. Обслуживание очков, хранение, какие-то наборчики для ремонта, всё, что с этим связано, чтобы ухаживать за линзами, ультразвуковые ванночки, чтобы чистить очки дома. То есть обслуживание и хранение.

Андрей Твити: Были ли у вас планы открыть собственное производство? Оправы под брендом «Тамара»?

Татьяна Проскурина: Были. Мы даже пробовали и даже запускали. У нас есть производство очковых линз, потому что я нашла замечательного производителя, это немцы, они с нами продолжили работу. Они нам в Мюнхене делают очковые линзы, и всё прекрасно, мы работаем. С оправами история сложнее. Мне очень хочется отечественную найти. Но у нас всего три завода. Пока у меня есть один фаворит, есть такое в планах. Но когда очки — часть имиджа и стиля, хочется давать новое.

Андрей Твити: В России есть производства, которые не уступают по качеству европейским, японским линзам?

Татьяна Проскурина: Есть оправы великолепные. Я уже сказала, Brevno, они уже признанные. Есть Gresso — шикарно научились делать титан, и они прямо популярны. Есть компания O.D.L., они ацетатом работают, но они ещё пока на пути становления. Ну, и много небольших открывается.

Андрей Твити: Расскажите про планы «Тамары» на будущее.

Татьяна Проскурина: У меня первые планы — это развитие онлайн-формата, в целом цифровизация меня вдохновляет. Второе направление — всё, что связано с умными очками — вдохновляет невероятно, потому что на сегодняшний день рынок новый, но это наконец-то та самая полезность.

Когда появились смарт-часы — как же это здорово! Прекрасно, что они есть, потому что это стало частью жизни, и это полезно. Хочется, чтобы в смарт-очках это тоже появилось. Рынок очень бурно развивается, я за ним слежу, и мне тоже хочется туда двигаться и развивать эту тему.

Андрей Твити: Есть ли планы по работе с молодёжью? Люди меняются, потребности меняются, может быть, меняется и подход к ним, потому что молодёжь приходит новая, нужно ли с ними выстраивать диалог по-другому?

Татьяна Проскурина: Одно другому не противоречит. Во-первых, онлайн — именно для них я онлайн и развиваю. А во-вторых, это не зависит, мне кажется, от поколения, потому что, элитарность должна быть. Просто человек становится старше, и он хочет другого отношения, ему становится важно общение, чтобы с ним поговорили, индивидуально к нему подошли, рассказали.

Мне кажется, тому, кому 18, удобнее зайти самому всё прочитать, посмотреть, принять решение и быстро сделать. А вот, например, в 40+ индивидуальный подход офлайн будет неизбежен в силу разных причин: для кого-то — потому что что-то недопонял, и надо, чтобы объяснили, а кому-то — «я уже заслужил, чтоб со мной работали индивидуально».

Татьяна Проскурина: Для разных поколений суть всё равно остаётся одна, мне так кажется. Офлайн будет таким же, какой есть, с индивидуальным сервисом. Но я очень хочу и стремлюсь к тому, чтобы онлайн стал прекрасным, цифровым, современным и тоже на уровне высокого сервиса (но только применимом к онлайну, там свои законы).

Андрей Твити: Компании более тридцати лет, вы прошли, наверное, все возможные кризисы, которые существовали в России. Какой кризис был для вас самый запоминающийся? Как вы его преодолели?

Татьяна Проскурина: Самый запоминающийся — вот этот, последний, который сейчас идёт. Он для меня прямо новый вызов. Как будто всё то же самое, что и раньше. В 2008 было тревожно, но ничего существенного для нас не изменилось; в 2014 было тревожно — тоже ничего существенно не изменилось; даже пандемия — существенно не изменилось. Но этот… У меня весь бизнес выстроен на Европе, и этот кризис для меня — это вызов. Ну, в целом мы его нормально проходим. Просто сейчас я меньше беру Gucci, но больше беру Einstoffen; Cartier, как брала, так и беру; Chanel ушла с рынка, но Tom Ford никуда не ушёл. Такие нюансы.

Андрей Твити: Предпринимали ли вы попытки перестроить бизнес в кризисы? Что бизнесу нужно делать в такие моменты? На чём, на ваш взгляд, не стоит экономить до последнего при любом кризисе?

Татьяна Проскурина: Нужно экономику смотреть. В первую очередь надо снять корону. Второе: когда чувствуешь, что что-то происходит, надо просто больше включаться — не людей других искать, а если это твой собственный бизнес, то просто прямо в него включаться. Это время, когда надо лопатить, смотреть затраты — прямо вплоть до этого! — где-то в операционку включаться, какие-то моменты самому отслеживать. Просто больше туда погружаться. Никому бизнес так не нужен, как собственникам. Но только нам он и нужен, в общем-то. Все остальные — это наёмные люди, и, конечно, им никогда не будет так нужно, как нам с вами.

Экономить нельзя на команде. Когда есть команда — есть сервис.

Андрей Твити: У меня остался последний вопрос. Нас смотрит много разных людей, кто-то, возможно, после сегодняшнего эпизода решит приобрести себе очки. Что вы могли бы посоветовать человеку — на что обратить внимание, с чего начать, когда ты задумался о том, что хочешь приобрести себе пару?

Татьяна Проскурина: Самый главный рецепт, который я всегда всем советую: своё отражение в зеркале надо любить! Вы себе должны нравиться. Кто бы что ни говорил, какие бы консультант ни пел песни, вы должны себе нравиться, потому что именно вам на себя смотреть чаще всего.

Татьяна Проскурина: Конечно, лучше идти в оптику, где есть доктор. Потому что оптометристы, доктора-офтальмологи, которые работают в оптиках, очень хорошо знают и специфику, и тенденцию рынка, и последние новинки. Никогда в поликлинике не расскажут и не предложат какой-то продукт, их задача — сделать срез: какое у вас зрение в моменте. В оптиках, где есть кабинеты с лицензией (это тоже немаловажно), не только хорошую диагностику сделают — ещё и хороший продукт предложат, поскольку они глубоко погружены в это и точно знают все последние тенденции. Поэтому, конечно, советовала бы всё-таки с доктора начать.

Андрей Твити: Татьяна, спасибо вам большое за интервью!

Татьяна Проскурина: Вам спасибо, что пригласили, было очень интересно.