Константин Пачерских — директор охранного агентства «Зубр». Более 15 лет развивает технологии в охранном бизнесе и занимается обучением бойцов. Основатель клуба единоборств ВТФ «Мастерс», имеет четвёртый дан в тхэквондо, регулярно участвует в триатлонах, взошёл на вершину Эльбруса. Подробнее о госте

Андрей Твити: Друзья, здравствуйте! Вы на проекте «Привет! Чем занимаешься?». Здесь мы рассказываем истории новосибирских предпринимателей, погружаемся в их профессиональную среду и пытаемся понять, что движет их выбором, мотивацией и успехом. Сегодня у нас в гостях — Константин Пачерских, директор охранного агентства «Зубр», основатель тхэквондо-клуба ВТФ «Мастерс», мастер спорта и просто человек с яркой жизненной позицией. Костя, привет!

Константин Пачерских: Привет, Андрей.

Андрей Твити: Костя, сегодня мы с тобой обстоятельно поговорим об охранном бизнесе. Насколько я знаю, ты уже более 15 лет занимаешься этой сферой. Но прежде чем перейти к профессиональной деятельности, мне бы хотелось понять твой путь. Расскажи, откуда ты родом, поделись воспоминаниями о детстве, семье, школьных годах — и, конечно, о том, как ты в итоге пришёл в охранную отрасль?

Константин Пачерских: Если говорить о самом детстве, то оба моих родителя — и мать, и отец — служили в армии. Ранние годы я провёл в небольшом военном городке недалеко от Читы, можно сказать, вырос в строгой и дисциплинированной атмосфере.

Андрей Твити: Получается, что ты не из Новосибирска?

Константин Пачерских: Я родился в Новосибирске. Моя мама — уроженка этого же города, но по служебной необходимости семья переехала в Забайкалье. Отец с детства активно занимался спортом — он борец, специализировался на дзюдо и самбо. В такой атмосфере у меня просто не было выбора не начать заниматься спортом.

Сначала я пробовал плавание, но в 1993 году, когда мы переехали в новую квартиру, сосед предложил: «Пойдём на тхэквондо». Я согласился — и с того дня этот спорт стал частью моей жизни. Это было настоящее погружение. Такое чувство, будто тебя что-то внутри потянуло — и ты уже не можешь остановиться. Это как любовь с первого взгляда: она приходит незаметно, но укореняется глубоко и ведёт за собой. Двенадцать лет я сам тренировался, а затем ещё двенадцать лет посвятил тренерской работе с детьми.

Андрей Твити: Поскольку твои родители — военные, ты никогда не рассматривал возможность построить карьеру в военной сфере?

Константин Пачерских: Я размышлял о разных вариантах: где, как и в какой сфере строить свою карьеру. Даже рассматривал возможность поступить в прокуратуру. У нас в семье бабушка — судья, а мама по образованию — юрист, так что путь в юриспруденцию был вполне логичным. Сперва я тоже пошёл в этом направлении, но со временем понял: это не моё. Чувствую, что профессия мне не подходит.

К военной сфере у меня тоже не возникло сильного тяготения. Жёсткая система, с её строгой иерархией и регламентом, порой сильно ограничивает личность, «высасывает» из человека энергию и инициативу. Возможно, именно поэтому у меня не появилось желания идти этим путём — он меня просто не зацепил. Несмотря на семейную традицию, мне всегда были ближе гражданские сферы — те, где больше свободы и человеческого взаимодействия.

Андрей Твити: Расскажи, пожалуйста, о том, как ты начинал свою профессиональную деятельность. Какие шаги ты совершал и чем ты занимался после окончания института? Работал ли ты по найму или сразу пошёл в предпринимательство?

Константин Пачерских: У меня было несколько этапов в карьере. Сперва я  устроился на работу в банк — это был казахстанский банк «ТуранАлемБанк», точнее, его дочернее предприятие. В банковской сфере меня особенно привлёк высокий уровень клиентоориентированности и грамотный подход к взаимодействию с людьми. Опыт работы в сфере банковских услуг оказался настолько значимым, что я до сих пор применяю его — не только в управлении своей компанией, но и в анализе всего рынка охранных услуг. При этом я отмечаю: лишь сейчас отдельные охранные компании начинают переходить к качественному сервису, тогда как ранее эта сфера практически не уделяла внимания клиентскому опыту.

Константин Пачерских: Клиентский сервис в банках развился значительно раньше других отраслей. Там изначально было больше финансовых ресурсов и, как следствие, более глубокое понимание важности сервиса, дисциплины и клиентоориентированности. Сейчас в банковской сфере всё налажено и чётко выстроено: процессы, регламенты, распределение обязанностей, последовательность действий — всё это тщательно проработано.

Андрей Твити: Ты отработал в банке какое-то время и тоже понял, что эта деятельность тебе не подходит, или как именно завершилась твоя история в финансово-банковской сфере? Что стало поворотным моментом?

Константин Пачерских: В 2008 году в банке начался масштабный кризис, за которым последовало множество сокращений. И, будучи одним из самых новых сотрудников, я первым попал под увольнение. Так завершился мой первый опыт работы. Далее у меня было несколько попыток освоить разные направления. Это был ряд итераций — своего рода профессиональные пробы. Я занимался телефонными опросами, работал с анкетированием, участвовал в проектах в сфере юридических услуг.

Также я пробовал себя в управлении малым бизнесом — открыл магазины формата «у дома» в партнёрстве с птицефабрикой, но быстро разочаровался в этом деле. Когда я глубже погрузился в процесс, «заглянул под капот» всей операционной деятельности, осознал одно: несмотря на разнообразие опыта, семейный бизнес выглядит для меня наиболее близким и понятным.

В итоге я решил, что в условиях кризиса лучше быть максимально полезным своей семье в охранном бизнесе — сфере, которой уже занимался мой отец. Именно тогда я окончательно перешёл в эту отрасль.

Андрей Твити: Мне очень интересно разобраться, как всё устроено в охранной сфере и как, в частности, работает твоё охранное агентство. Скажи, пожалуйста, зачем вообще существуют охранные предприятия? Кому они нужны и в чём заключается их роль в современном мире?

Константин Пачерских: Если говорить о формате охранных услуг в целом, то он невероятно широк. У меня, например, специализация — физическая охрана. Это одно из ключевых направлений, но есть и другие: например, пультовая охрана.

Константин Пачерских: Физическая охрана — это присутствие человека на объекте: охранник находится непосредственно в управляющей компании, жилом квартале, детском лагере, на строительной площадке и выполняет определённый перечень действий — патрулирование, контроль доступа, реагирование на происшествия.

Другой формат — пультовая охрана с группой быстрого реагирования. В этом случае есть дежурный центр, куда поступают сигналы с охраняемых объектов. Если произошло чрезвычайное происшествие — например, сработала кнопка тревоги, — на место незамедлительно выезжает мобильная группа.

В ночное время, когда объект пустует, периметр блокируется, а датчики реагируют на любые нарушения: размыкание дверей, шорохи, движение. Сигнал поступает на пульт, и оттуда выезжает автомобиль для проверки — была ли попытка взлома или это ложное срабатывание.

Константин Пачерских: Также существует направление охраны VIP-персон и обеспечение безопасности на массовых мероприятиях. Это уже более узкая, но высокотехнологичная и ответственная сфера.

Конечно, я перечислил далеко не весь спектр услуг. Есть ещё инкассация, тоже важное направление, которое включает комплексную безопасность: сопровождение, защита, контроль маршрутов, работа с банковскими системами. В общем, охранный бизнес — это не просто «человек с рацией у входа». Это целая экосистема: от технических решений до человеческого фактора, от профилактики до оперативного реагирования.

Андрей Твити: Давай обсудим эволюцию потребности в охране. В 90-е и начале 2000-х годов защита людей и бизнеса была, по сути, вынужденной мерой — тогда действительно требовалось охранять активы силовыми методами, буквально «с кулаками». Был высокий уровень нестабильности, и охрана зачастую сводилась к физическому присутствию, способному сдержать угрозу. Но сейчас, вроде бы, в мире и в обществе стало спокойнее. Возникает вопрос: остаётся ли потребность в охране такой же острой, как раньше, или эта сфера как-то трансформировалась?

Константин Пачерских: На сферу сильно повлияло законодательство и рынок. Законодательство, увы, остаётся достаточно негибким. Процесс создания законов — это работа государственных структур, в которых доминируют люди с военным или силовым уклоном. Их подход основан на чётких правилах: «должно быть — и всё». Они не стремятся к корректировкам, потому что боятся нарушить сложившуюся жёсткую систему, уже отлаженную, как машина.

Константин Пачерских: Почему так происходит? Потому что в целом охранные услуги охватывают огромный спектр — от профилактики до силового сопровождения. С одной стороны, это сотрудники формата консьержа, ориентированные на сервис: вежливые, обученные, работающие в жилых комплексах, бизнес-центрах, детских лагерях. С другой — это вооружённые охранники, чья задача — обеспечить физическую безопасность, в том числе на особо охраняемых объектах.

Именно под эти масштабные и разнородные структуры — настоящие «мастодонты» безопасности — и выстраивается законодательная база. Государство не спешит её менять, потому что боится потерять контроль над системой. При этом в законе чётко прописаны два основных режима, регулирующих охранную деятельность. Есть пропускной и объектовый режим.

Что подразумевает объектовый режим? Это наличие на конкретном объекте утверждённого порядка, собственных правил и процедур, которые обязательно должны соблюдаться всеми: и персоналом, и посетителями. Эти правила определяют, кто и как может находиться на территории, какие действия разрешены, а какие — запрещены. Эти правила должны соблюдаться всеми — как сотрудниками, так и посетителями. Никаких исключений. Безопасность — это не вопрос доверия, а система, основанная на чётких процедурах.

Правила объектового режима не противоречат законодательству, но могут усиливаться в зависимости от характера объекта. Особенно это актуально на территориях с повышенными требованиями к безопасности — например, на предприятиях, входящих в гособоронзаказ, где собирают истребители или производят критически важное оборудование.

Константин Пачерских: На таких объектах обязательно действуют досмотры, проверки, контроль выноса и вноса имущества. Здесь нет места дружеским уступкам: сегодня человек работает, завтра — его доступ может быть отменён. И если системой контроля и управления доступом (СКУД) доступ заблокирован — всё, вход невозможен. Никаких «ну давай пройдём» или «я же свой». Это не придирка — это необходимость.

Ещё один ключевой элемент — пропускной режим. Он определяет, кто и при каких условиях может попасть на объект. Это не просто «досмотр или недосмотр», а строгая процедура: на определённой точке контроля проверяется соответствие человека и его документов, наличие разрешений, целей визита. До этой линии — одна зона, за ней — другая. И пройти дальше можно только если вы полностью соответствуете установленным требованиям: прошли, не прошли — всё решается здесь и сейчас.

Андрей Твити: Можешь привести пример?

Константин Пачерских: Возьмём, к примеру, современные ЖК, территории которых под охраной. Теоретически пропускной режим в жилом комплексе должен функционировать чётко и предсказуемо — своим заходить можно, чужим — нельзя. Но на практике ситуация выглядит иначе.

Представь: ты приходишь домой вместе с другом. Открываешь дверь с помощью электронного ключа. Охранник видит, что ты прошёл по чипу, с тобой всё в порядке. Но у твоего друга такого чипа нет, значит, он чужой, а раз чужой, значит, ему нельзя заходить на территорию. В рамках действия пропускного режима охранник обязан препятствовать входу посторонних и не пускать твоего друга. В этот момент у тебя, как у жильца, неизбежно возникает негативная реакция: вместо комфортного возвращения домой вы сталкиваетесь с формальной преградой. А ведь речь идёт о сервисе — об удобстве и качестве обслуживания жителей.

Именно поэтому в жилых комплексах подход к безопасности должен отличаться от промышленных или строительных объектов. Здесь не требуется жёсткого соблюдения законодательных норм, характерных для режимных объектов. Задача охраны — не столько охранять, сколько выполнять контрольные и административные функции: фиксировать события, регулировать доступ, обеспечивать порядок.

Константин Пачерских: На строительных объектах требования иные: сотрудник охраны обязан строго разграничивать доступ, чётко следовать инструкциям, оперативно реагировать на нарушения — «да/нет», «можно/нельзя». Здесь важна однозначность и дисциплина.

В жилых кварталах приоритеты другие: на первый план выходят коммуникация, доброжелательность и сервис. Охранник должен не просто контролировать, но и помогать, объяснять, быть вежливым. Его задача — не создавать барьеры, а обеспечивать комфортное и безопасное проживание, сочетая контроль с человеческим отношением.

Андрей Твити: Расскажи, пожалуйста, как в целом устроен охранный бизнес. Какие активы обычно входят в состав частной охранной организации?

Константин Пачерских: Если говорить конкретно о моей компании, то следует начать с понятия уровней лицензии в сфере частной охранной деятельности. В этой отрасли действуют различные уровни лицензирования, и наша компания обладает всеми необходимыми лицензионными разрешениями.

Что же представляют собой уровни лицензии? Это квалификационные категории, определяющие перечень объектов и видов деятельности, которые частная охранная организация вправе обслуживать. Иными словами, уровень лицензии устанавливает, какие объекты мы можем брать под охрану и какие виды охранных услуг вправе оказывать. В нашем случае компания имеет право предоставлять полный спектр охранных услуг в соответствии с действующим законодательством.

Андрей Твити: Позволь уточнить на примере? Моё основное направление деятельности — школа по изучению английского языка. Мы занимаемся образовательными услугами, для чего нам необходима образовательная лицензия. Такая лицензия подразделяется на несколько типов — для детей, для подростков, для взрослых и т. д., в зависимости от образовательных программ. По сути, если организация планирует обучать студентов определённого возраста, она обязана разработать и утвердить соответствующую образовательную программу и получить под неё лицензию.

Насколько я понимаю, в охранной деятельности действует аналогичная схема? Например, для оказания услуг телохранителя (защиты физического лица) требуется один вид лицензии. Для инкассации — другой. А для работы на режимных объектах — третий?

Константин Пачерских: Всё так! Если говорить конкретно про нас, то спектр наших услуг включает два ключевых направления: защита жизни и здоровья людей и консалтинговые услуги. В рамках второго направления мы вправе оказывать консультационную и юридическую поддержку в сфере охранной деятельности.

Например, к нам обращается клиент с запросом по организации безопасности складского помещения (не офисного кабинета, а именно строительного склада). В этом случае мы проводим детальный анализ: определяем маршруты перемещения людей на объекте; выявляем потенциально уязвимые зоны; совместно с заказчиком прорабатываем оптимальную схему размещения охранных постов и технических средств. Таким образом, правовая поддержка носит прикладной характер: мы не просто даём рекомендации, а помогаем выстроить эффективную систему безопасности с учётом специфики конкретного объекта.

Андрей Твити: А какие ещё виды лицензий существуют в охранной деятельности и на какие конкретно виды работ или объектов они распространяются?

Константин Пачерских: В сфере охранной деятельности специальное внимание уделяется защите особо важных объектов. В качестве примера можно привести детские оздоровительные лагеря, где требуется не только стационарная охрана, но и наличие группы быстрого реагирования — то есть предоставление полного комплекса охранных услуг.

Наша компания, в частности, обеспечивает безопасность в терминальных зонах. В частности, мы осуществляем охрану особой экономической зоны в Новосибирске, включающей таможенный терминал. На текущий момент объект находится в стадии частичного завершения строительства и постепенного развития. Через эту зону проходят грузовые потоки из Китая, что обусловливает необходимость строгого соблюдения таможенных процедур и повышенных мер безопасности.

Андрей Твити: ты сказал, что при охране детских оздоровительных лагерей запрещено ношение оружия. Как же они тогда охраняют детей?

Константин Пачерских: Верно, при осуществлении физической охраны объектов, на которых пребывают дети (например, в детских оздоровительных лагерях), ношение оружия запрещено. Но группа быстрого реагирования (ГБР) должна быть оснащена специальными средствами, позволяющими эффективно выполнять поставленные задачи в рамках действующего законодательства.

Андрей Твити: Правильно ли я понимаю, что в твоей компании также функционирует группа быстрого реагирования?

Константин Пачерских: Да, в нашей компании есть собственная группа быстрого реагирования. Но при этом объекты охраны расположены в различных районах города, что делает экономически нецелесообразным содержание отдельных подразделений для каждого периметра.

Константин Пачерских: Для оптимизации расходов мы выстраиваем партнёрские отношения с другими охранными предприятиями. В частности, сотрудничаем с объединением из десяти частных охранных предприятий (ЧОП), специализирующихся на пультовой охране.

Наше взаимодействие строится на принципах взаимопомощи: при необходимости взятия под контроль ГБР определённого поста мы обращаемся к партнёрам; а в случаях, когда требуется физическая охрана объекта, партнёры уже могут обратиться за содействием к нам. Таким образом, мы обеспечиваем эффективное покрытие всех объектов при разумных затратах.

Андрей Твити: Расскажи, пожалуйста, какими ключевыми качествами должен обладать сотрудник охраны? Охарактеризуй психологический портрет такого специалиста, требования к его физической подготовке, уровню образования и квалификации. Как в целом выглядит типичный сотрудник охраны?

Константин Пачерских: Стоит отметить, что не существует единого типового портрета сотрудника охраны. Это обусловлено тем, что должностные обязанности и требования к персоналу напрямую зависят от специфики охраняемого объекта и направления деятельности.

Например, при организации пропускного режима сотрудник охраны должен строго следовать установленным регламентам. В данной ситуации допускается определённая жёсткость в исполнении обязанностей: работник вправе не отступать от прописанных процедур, даже если это может восприниматься как снижение уровня сервиса.

На объекте чётко разграничены зоны ответственности и допустимые действия: в одних зонах сотрудник вправе принимать самостоятельные решения, в других — строго следует инструкциям. Такая регламентация исключает возможность неформальных договорённостей, поскольку работа строится на основе утверждённых проектов и внутренних регламентов.

Андрей Твити: Это уже особенности работы на конкретных объектах. А как происходит первоначальный отбор сотрудников? По каким критериям вы их подбираете?

Константин Пачерских: Я осуществляю подбор персонала для различных типов объектов. Ранее я упоминал особенности работы на строительных и складских территориях. Но в случае с управляющими компаниями требования принципиально иные — здесь на первый план выходит умение выстраивать доброжелательный контакт.

Объясню почему. Представьте многоквартирный дом, где проживает более 300 человек (200 и более квартир). Сотрудник охраны, находящийся на ресепшене, должен демонстрировать открытость и вежливость. Если он будет вести себя отстранённо или строго, у жильцов неизбежно сформируется негативное впечатление: им будет казаться, что «что‑то не так», как будто бы их не уважают и им не рады в своём собственном доме.

Для жителей крайне важна атмосфера заботы и внимания. В нашей компании даже разработан специальный регламент для сотрудников, работающих на ресепшене. Один из ключевых пунктов: обязательно улыбаться жильцам. Когда человек выходит из лифта или направляется к выходу и встречает доброжелательную улыбку охранника, у него остаётся позитивное впечатление — он видит, что сотрудник настроен дружелюбно.

Андрей Твити: Существуют ли универсальные требования к сотрудникам охраны — например, к уровню физической подготовки? Должен ли охранник уметь выполнять определённые физические нормативы (отжиматься, бегать и т. п.) или подобные навыки не являются обязательными?

Здесь вспоминается стереотип из массовой культуры, где американских полицейских нередко изображают как людей с избыточным весом, которые предпочитают пончики вместо физических упражнений. В связи с этим возникает вопрос: насколько для охранника важны спортивная форма и приличный внешний вид?

Константин Пачерских: К сожалению, подобные стереотипы о неквалифицированных кадрах, которые особенно любят в кино, как, например, в скетчкоме «Наша Russia», наносят ущерб репутации сотрудникам правопорядка и охранным агентствам в частности. У меня есть чёткая цель — способствовать восстановлению доброго имени профессионала в сфере охраны, опровергая упрощённые и зачастую несправедливые представления.

Константин Пачерских: Если говорить о ключевых качествах сотрудника охраны, на первое место я бы поставил честность и мотивацию к работе. При этом важно понимать: речь не идёт о безудержной активности ради показухи. Главное — осознанное, ответственное отношение к своим обязанностям.

Не менее значимо умение эффективно общаться и выстраивать взаимодействие с людьми. К сожалению, многие кандидаты испытывают трудности в коммуникации: боятся проявить инициативу, не понимают ценности доброжелательного тона и открытой улыбки. Они опасаются выглядеть несерьёзно или наигранно. Суть нашей работы как раз заключается в постоянном контакте с людьми — в умении слушать, объяснять, находить общий язык.

Что касается физической силы, она, безусловно, полезна, но не является определяющим качеством. В большинстве ситуаций — особенно в сфере, с которой я работаю, — приоритет отдаётся именно навыкам общения и способности к конструктивному взаимодействию, а не физическим данным.

Андрей Твити: Необходимо ли сотрудникам охраны обладать техническими знаниями? Например, при охране промышленного предприятия в случае пожара может потребоваться выполнить определённые действия: активировать систему пожаротушения, перекрыть коммуникации.

Константин Пачерских: В большинстве случаев необходимые знания передаются в ходе инструктажа. Например, если речь идёт об охране особо важного объекта — например, электростанции, — сотрудники не обязаны обладать узкоспециализированными техническими знаниями. Но они должны чётко понимать алгоритм действий в различных ситуациях: кому и в какой момент необходимо сообщить о происшествии, куда обратиться за помощью.

Одним из ключевых этапов адаптации нового сотрудника является детальное изучение охраняемой территории. Для управляющих компаний этот процесс включает ознакомительный обход объекта, фиксацию ключевых зон и элементов инфраструктуры, проверку работоспособности систем и оборудования.

После обхода проводится контрольный опрос: сотрудника просят описать увиденное, обозначить потенциально опасные участки и объяснить порядок действий в нештатных ситуациях. Особое внимание уделяется локациям с повышенным риском аварий — например, помещениям с бойлерными установками или канализационно‑насосными станциями (КНС).

Андрей Твити: Ранее при приёме на работу охранников одним из ключевых требований была служба в органах правопорядка либо в армии. Сохраняется ли это условие в настоящее время или оно перестало быть обязательным?

Константин Пачерских: Следует отметить, что 2020 год стал одним из наиболее сложных периодов, ознаменовавшимся серьёзным кризисом и экономическими трудностями. Ситуация усугубилась в 2022 году. В тот период нередко возникали экстраординарные ситуации: например, сотрудники получали повестки и были вынуждены прерывать работу. В таких условиях приходилось оперативно искать замену, поскольку производственный процесс нельзя было останавливать. Эти годы стали для нас серьёзным испытанием: где‑то мы укрепили внутренние процессы, где‑то — вынуждены были оптимизировать расходы.

Возвращаясь к вопросу о кадровом обеспечении: сегодня наблюдается острая нехватка квалифицированных специалистов. Проблема имеет два ключевых аспекта: большинство потенциальных кандидатов уже заняты на других позициях и ещё на должность начальника охраны люди зачастую не стремятся — эта позиция не пользуется спросом.

Ранее мы обсуждали, что профессиональная среда оказывает значительное влияние на личность сотрудника. Но внутренняя сущность человека сохраняется: лишь после выхода на пенсию специалист получает возможность «расслабиться», но вернуться к прежней интенсивной работе уже не способен — наступает профессиональное выгорание. В связи с этим при подборе руководящего состава целесообразно рассматривать кандидатов не только из профильных структур, но и из других сфер деятельности.

Что касается базового уровня персонала — в частности, сотрудников охраны — подбор квалифицированных кадров представляет собой непростую задачу. В процессе отбора мы в значительной степени ориентируемся на личностные качества кандидатов. Одновременно с этим перед нами встала необходимость провести классификацию охраняемых объектов.

Андрей Твити: Как проводится классификация?

Константин Пачерских: Классификация может проводиться и по уровню эффективности сотрудника. В зависимости от характеристик охраняемого объекта мы распределяем персонал с учётом его квалификации. Например, существуют категории сотрудников различной стоимости и уровня компетентности. Очевидно, что система оплаты труда и организационные подходы должны соответствовать уровню квалификации сотрудников и классу охраняемых объектов. Невозможно применять единые стандарты для всех категорий персонала и объектов.

Андрей Твити: В IT‑сфере принята градация специалистов по уровням: джун, мидл, сеньор. Существует ли аналогичная система классификации сотрудников в этой профессиональной области?

Константин Пачерских: Совершенно верно — у нас есть сопоставимая система уровней квалификации. Допустим, на одном объекте может быть старший смены, пара средних специалистов и ещё несколько молодых бойцов. Совершенно не требуется, чтобы вся смена состояла исключительно из специалистов высшей категории.

Иногда партнёр не может позволить себе соблюдение необходимых условий. Сегодня рынок оказывает заметное влияние на нашу работу. При этом невозможно предоставлять идентичные услуги по разным ценовым категориям.

Андрей Твити: Тут возникает сложная бизнес‑этическая проблема: если жилой комплекс не может обеспечить финансирование качественной охраны, это неизбежно сказывается на уровне предоставляемых услуг. В таких условиях нанимаются менее квалифицированные сотрудники, которые, как правило, демонстрируют сниженный уровень сервиса (в том числе отсутствие доброжелательности) и меньшую ответственность в выполнении обязанностей. Это подрывает саму суть охранной деятельности. Речь идёт не о роли «доброжелательного соседа», а о выполнении ключевых функций по обеспечению безопасности.

Когда я проживаю в жилом комплексе, мои основные ожидания от службы охраны сводятся к следующему: сотрудники должны эффективно реагировать на критические ситуации. При этом необязательно, чтобы охранник постоянно улыбался или был на виду, принципиально важно, чтобы он оперативно вмешивался в конфликтные ситуации и пресекал деструктивное поведение (в частности, хулиганские действия подростков).

Константин Пачерских: Безусловно! Своевременная реакция на критическую ситуацию должна быть гарантирована, ведь основная функция охраны — это обеспечение безопасности и порядка.

Андрей Твити: А в чём заключаются ключевые различия между услугами эконом- и премиум-класса в охране? В частности, предполагает ли премиум-категория особые требования к физической подготовке, знаниям, внешнему виду сотрудников?

Константин Пачерских: Это действительно глубокий вопрос, который сложно раскрыть полностью. Дело в том, что мы разработали систему критериев качества для сотрудников разных категорий — А, Б и В. Это позволяет более объективно оценивать персонал, выстраивать продуктивный диалог с партнёрами и определять векторы профессионального развития.

Ещё несколько лет назад понятие «охрана» трактовалось достаточно узко: как правило, речь шла исключительно о пропускном режиме, то с 2014 года начало формироваться новое направление — охрана объектов управляющих компаний. Это привело к существенному изменению функционала: если раньше охранные предприятия преимущественно работали на строительных площадках, то теперь сфера их деятельности значительно расширилась.

В результате возникло расхождение в понимании роли охранника. В ряде случаев сотрудники охраны стали выполнять вспомогательные функции для управляющих компаний, что не всегда соответствует классическому представлению об охранной деятельности. Хотя базовые обязанности — реагирование на заявки и инциденты — сохраняются, функционал существенно расширился.

Примерно с 2018 года мы начали систематизировать подходы к разным видам охранных услуг, чётко разграничивая непосредственно охранную деятельность и сервисные функции, такие как контроль за соблюдением жильцами режима тишины и так далее.

Константин Пачерских: Для этого изучили нормативную базу, разработали внутренние регламенты и создали видеоинструкции для сотрудников. При этом мы столкнулись с тем, что далеко не все сотрудники предпочитают текстовый формат обучения — многие лучше воспринимают информацию визуально. Для эффективного донесения информации мы используем разные форматы: инфографику, иллюстрации и видеоролики. Практика показала, что некоторые сотрудники плохо воспринимают текстовый материал.

В ходе личного инструктажа я нередко сталкивался с ситуацией, когда после прочтения инструкции сотрудник не мог внятно пересказать её содержание. В таких случаях приходилось детально разбирать материал: задавать уточняющие вопросы, обсуждать конкретные пункты, постепенно углубляясь в детали. Но индивидуальный разбор каждого документа с каждым сотрудником невозможен — это потребовало бы чрезмерных временных затрат. Поэтому мы разработали альтернативный подход: создали видеоинструкции. Теперь сотрудник получает документ с QR‑кодом, который ведёт к соответствующему видеоролику. Это позволяет самостоятельно изучить материал в удобном формате.

Кроме того, мы предусматриваем дополнительные опции по запросу заказчиков. Например, можем учитывать специфические требования к персоналу — такие как стажность, рост и другие параметры.

Андрей Твити: Хотелось бы уточнить, что именно входит в обязанности охранника. Например, какие задачи он обязан выполнять по регламенту, а в каких случаях просьбы выходят за рамки его работы (скажем, если просят что‑то принести или сделать не связанное с охраной). И ещё: как поменялась работа охранника после того, как ввели режим тишины? Чем сейчас она отличается от того, что было раньше?

Константин Пачерских: Всё зависит от объекта: обязанности охранника в детском лагере, на стройке или складе и в жилом комплексе — разные. Давай поговорим про охрану в жилых кварталах. Мы сейчас делаем приложение, где собрали примерно 15 основных задач охранника. Среди них: обход территории и слежение за камерами. И это не просто «сидеть и смотреть» — работа с камерами стала серьёзной частью обязанностей. Раньше камеры нужны были в основном чтобы зафиксировать нарушение, а сейчас это полноценная нагрузка, требующая постоянного внимания.

Андрей Твити: Ты имеешь в виду выявление правонарушений?

Константин Пачерских: Да, следить за имуществом УК, либо же пресекать какое-то преступление. Существенная сложность современной системы охраны заключается в избыточном количестве камер видеонаблюдения. Например, на один жилой комплекс может быть установлено 50–60 камер. При этом сотрудник охраны зачастую выполняет множество разноплановых функций: мониторинг видеопотока, регулярные обходы территории, оперативное реагирование на инциденты.

Константин Пачерских: В чём ключевые проблемы такой системы? Ограниченность физического присутствия. Сотрудник охраны может контролировать только ту зону, где он непосредственно находится. Невозможно разместить охранников на каждом участке территории — это экономически нецелесообразно и технически сложно.

Ограниченность визуального контроля. Даже при наличии видеонаблюдения сотрудник способен отслеживать лишь то, что попадает в поле его зрения. Когда охранник уходит на обход, он физически не может наблюдать за мониторами в этот период.

Перегрузка информацией. Современные системы нередко предполагают работу с несколькими мониторами одновременно. В практике встречались случаи, когда на одном экране не удавалось разместить все камеры — приходилось переключаться между группами. Это создаёт критическую проблему: пока сотрудник наблюдает за одной группой камер, остальные остаются без контроля.

Таким образом, несмотря на технологическое развитие систем видеонаблюдения, человеческий фактор остаётся существенным ограничителем эффективности охраны. Оптимальное решение требует баланса между физическим присутствием сотрудников и автоматизированными системами контроля.

Андрей Твити: Есть ли какие‑то правила или стандарты, которые говорят, сколько охранников нужно на определённую площадь — допустим, на тысячу квадратных метров? Или хотя бы примерные ориентиры, как это обычно рассчитывается? Вот если бы не было ограничений по деньгам и нужно было охранять территорию в несколько тысяч квадратов, сколько человек, на твой взгляд, потребовалось бы?

Константин Пачерских: Я смотрю на эту проблему с разных сторон. Сейчас ясно, что скоро многое изменится в работе охраны. Многие задачи, которые выполняют сотрудники, перейдут к автоматизированным системам — нам останется только оперативно вмешиваться при необходимости. Мы уже работаем над этим и постепенно внедряем новые решения. Сейчас у нас уже работают камеры с функцией обнаружения движения. В будущем хотим добавить распознавание конкретных предметов — например, чтобы система «узнавала» бутылки. Для этого её нужно обучить: она будет смотреть видео с камер, находить заданные объекты и сразу реагировать, если что‑то обнаружит.

Андрей Твити: Вот хороший пример того, как работают современные камеры. В торговом центре «Галерея» на парковке больше нет шлагбаумов. Раньше всё было как обычно: заезжаешь — получаешь карточку, потом оплачиваешь парковку в специальном терминале, а когда выезжаешь — отдаёшь карточку обратно. А сейчас всё проще: камера сама фиксирует, когда ты въехал и когда выезжаешь, никаких карточек, оплата по QR‑коду. Водителю вообще ничего дополнительно делать не надо — всё работает автоматически.

Константин Пачерских: Мне нравятся эти кейсы — они простые и рабочие. Вот как это устроено сейчас. Есть система мониторинга, стоят шлагбаумы, работает приложение, где видно баланс и происходит списание за парковку.

В будущем хотим сделать ещё лучше: добавить больше камер, внедрить ИИ, чтобы не охранник постоянно следил, а при проблемах приезжала группа быстрого реагирования. Сейчас всё чётко по инструкции: если что‑то случилось, охранник фиксирует происшествие и при необходимости вызывает полицию, записывает номера, составляет акты. Это всё прописано в приложении. А в перспективе камеры сами будут фиксировать нарушения и считывать номера машин.

Андрей Твити: Если вернуться к моему вопросу: ты говоришь, что в будущем может понадобиться меньше охранников. Смысл в том, что если всё автоматизировать, то неважно, какой размер у объекта — людей нужно будет меньше?

Константин Пачерских: Я бы сказал так: благодаря автоматизации один сотрудник будет работать эффективнее. Я хочу сократить количество людей, но оставить только лучших специалистов. Сейчас для меня важно начать оценивать работу каждого охранника — ввести KPI. В банках это давно работает, а в охране пока почти нигде не применяется.

Андрей Твити: Здорово, что ты упомянул KPI. Если говорить про ключевые показатели эффективности, то за что конкретно отвечает сотрудник охраны? Вправе ли он самостоятельно останавливать правонарушения или он может только фиксировать происходящее и заносить в протокол? Вот, например, если будет зафиксирована драка — что будет делать охранник?

Константин Пачерских: Часто жильцы смотрят на ситуацию со своей стороны и думают, что их права нарушают. Но мы как сотрудники не можем поддерживать только одну сторону — нужно быть объективными. Когда речь идёт о конфликтах, закон чётко говорит, когда можно применять силу: только если это крайне необходимо или для самозащиты. Но есть важное ограничение — нельзя применять силу к беременным женщинам, детям и людям с явными признаками инвалидности.

Константин Пачерских: Я всегда стараюсь решать вопросы через переговоры. Вот пример: взяли новый объект — территория у реки, где люди постоянно нарушали порядок. Сидели на лавочках, подростки курили, ругались. Как мы действовали? Я сам выходил и разговаривал с людьми, учил сотрудников, как правильно общаться, пытался всё решить мирно. Конечно, не всегда получалось. Иногда приходилось звонить в полицию, объяснять, что так делать нельзя, вызывать наряд, если человек был пьян и не понимал слов. Но чаще всего удавалось договориться — без полиции.

Андрей Твити: Давай теперь поговорим про твоё агентство «Зубр». Ты говорил, что это семейная компания. Расскажи в двух словах, когда её основали, кто был основателем и чем конкретно ты там занимаешься?

Константин Пачерских: Наша компания существует с 2005 года. Её основал мой отец — он ещё в армии начал этим заниматься, и для него это стало делом жизни. Он настоящий профи в охране строительных объектов, особенно там, где строгий пропускной режим. У него удивительная способность замечать мелочи: я могу что‑то пропустить, а он сразу увидит, где может быть проблема.

Константин Пачерских: Я занимаюсь развитием компании. Сейчас самое важное — создать IT‑продукт, который поможет вывести нас на новый уровень. Это будет система, которая будет следить за работой всей компании и наших охранников. У нас есть три главных принципа. Аналитика — не просто записывать, что произошло, а разбираться в деталях, смотреть по сотрудникам, по событиям. Предупреждать проблемы заранее, а не реагировать на них. Использовать новые технологии, чтобы работать лучше.

Андрей Твити: Ты говорил, что вы охраняете разные объекты — жилые комплексы, режимные территории, лагеря и т.д. Интересно, есть ли между ними разница с точки зрения охраны? И есть ли у тебя какие‑то предпочтительные направления — с чем больше нравится работать?

Константин Пачерских: Чаще всего мы работаем с жилыми комплексами — это наше приоритетное направление. Во‑первых, у нас большой опыт и все необходимые навыки для такой работы. Во‑вторых, это направление лучше всего соответствует профилю нашей компании.

Андрей Твити: А есть ли особенности в работе охранных предприятий у нас в Сибири? Например, в Новосибирске чаще охраняют жилые комплексы, а где-нибудь на границе с Китаем, больше охраняют склады и логистические объекты. Можешь рассказать, чем отличается наш региональный рынок охранных услуг от остальных?

Константин Пачерских: Конечно, география сильно влияет. Например, в Кемеровской области много шахт и разрезов, там у охранных агентств в приоритете эти объекты. В Новосибирске охранный рынок строится вокруг нескольких ниш: управляющие компании жилых кварталов, склады в промзонах и торговые центры. Всё довольно стандартно для большого города. Моя компания работает только в определённых сегментах охраны. Например, я никогда не берусь за ночные клубы — не люблю общаться с пьяными, агрессивными людьми. Это просто мой выбор: каждое агентство находит свою нишу, исходя из опыта и личных предпочтений.

Андрей Твити: Расскажи, что самое сложное в управлении охранным бизнесом?

Константин Пачерских: Представь циркового жонглёра — он держит в воздухе много шариков, и каждый символизирует какую‑то задачу в бизнесе. В охране это и поиск сотрудников, и запуск новых услуг, и контроль долгов и т. д. Самое сложное — следить за всеми шариками сразу, чтобы ни один не упал. Сейчас есть большая проблема с персоналом — ситуация изменилась кардинально. Раньше в 2000‑х проблем почти не было, сейчас, после ковида и мобилизации, стало очень трудно находить и удерживать людей. Получается, каждый период приносит свои вызовы — приходится постоянно подстраиваться.

Андрей Твити: Как обычно проходит твой рабочий день? Какие задачи ты решаешь и за что конкретно отвечаешь в компании?

Константин Пачерских: Есть рутина: выдаю авансы и зарплаты, слежу за пересменками (у нас вахтовый график), контролирую текущие дела. Более сложные задачи касаются финансовых вопросов. Кроме этого, работаю с IT-специалистами — тестирую новые системы, продумываю стратегию развития и решаю операционные вопросы — например, закупаю оборудование или подбираю персонал. Сейчас вот активно работаем над регламентами. В общем, хоть часть процессов и автоматизирована, работы хватает — приходится быть вовлечённым во всё.

Андрей Твити: А что за регламенты вы составляете?

Константин Пачерских: Раньше мы преимущественно охраняли коммерческие и промышленные территории, а потом решили попробовать поработать с управляющими компаниями ЖК. Думали, что всё будет похоже, но быстро поняли: это совсем другой рынок. Требования другие, запросы — тоже. Поэтому мы начали внедрять стандарты для такой работы. Например, прописали, как должен выглядеть пропускной режим для машин, контроль за погрузкой‑разгрузкой, как общаться с грузчиками и т.д.

Сейчас делаем две вещи: описываем, как должна работать охрана и разрабатываем приложение для контроля качества. Это приложение будет полезно не только нам, но и другим ЧОПам и управляющим компаниям по всей стране. Оно поможет проще обучать сотрудников, лучше анализировать процессы и привести всё к единым стандартам.

Андрей Твити: Что это будет за приложение?

Константин Пачерских: Приложение по контролю, учёту и стандартизации работы охранного агентства. Для охранников — в нём расписаны все действия, которые нужно совершать в той или иной ситуации. Каждый шаг с подсказками и чёткими требованиями. Для начальников — приложение содержит инструменты, которые позволяют следить за работой и получать отчёты. В отчётах видны маршруты обхода и подтверждение выполненных работ, а также прикрепляются фото происшествий, госномера заезжающих на территорию машин и т. д.

Андрей Твити: Итак, у вас есть сервис физической охраны и приложение-компаньон, если его так можно назвать. Какие еще продукты или услуги есть у охранного агентства «Зубр»?

Константин Пачерских: В настоящее время у нас также разработан консалтинговый продукт — сборник регламентов для ведения охранной деятельности. Продукт включает в себя комплексную систему брендинга, детализированные инструкции с пошаговым описанием действий персонала, серию видеоинструкций, наглядно демонстрирующих необходимые процедуры, стандарты для сотрудников охраны, охватывающие требования к форменной одежде, опрятности внешнего вида и другим аспектам профессионального облика.

В нашем продукте предусмотрены различные форматы методических материалов: чек‑листы, текстовые описания, скрипты для общения и взаимодействия с клиентами. Отдельные инструкции специально составлены с акцентом на доброжелательный стиль общения — по сути, это единый свод правил.

Особую роль играют видеоинструкции. Они позволяют наглядно продемонстрировать необходимые действия — например, как поступать охраннику в нестандартной ситуации. Для удобства использования мы продумали систему доступа к видеоматериалам через QR‑коды. Вместо того чтобы изучать объёмные текстовые инструкции, сотрудник может быстро отсканировать код на посту и за пару минут освежить знания в памяти.

Такой подход оправдан с точки зрения современных привычек потребления информации. Сегодня люди гораздо охотнее воспринимают визуальный контент — проводят время в социальных сетях, смотрят видео. При этом вероятность того, что человек вернётся к объёмному текстовому материалу и внимательно его перечитает, существенно ниже. Видеоинструкции делают обучение и повторение материала более увлекательным и эффективным.

Андрей Твити: Ты с детства занимаешься восточными единоборствами и добился неплохого успеха в тхэквондо. Скажи, помогает ли тебе опыт занятий единоборствами в ведении бизнеса? Влияет ли спортивная практика на характер и, возможно, на стиль управления?

Константин Пачерских: Да, я занимался тхэквондо в течение 12 лет. Имею звание призёра международных соревнований и всероссийских турниров, а также четвёртый дан. В процессе занятий я обратил внимание на одну важную закономерность: многие спортсмены отлично понимают взаимосвязь между тем, что они делают, и результатом, умеют выстраивать взаимодействие с тренером и партнёрами по команде и проявляют дисциплинированность на пути к успеху. Эти качества легко применить и в бизнесе. Вообще, между спортом и бизнесом существует множество параллелей. Моё поведение и подходы в бизнесе во многом повторяют те, что я использую в спорте. К слову, сейчас я уже не тренируюсь в тхэквондо, но переключился на плавание.

Константин Пачерских: Изначально я увлекался триатлоном — это было модно, однако после травмы сосредоточился исключительно на плавании. Я обнаружил, что и плавание также имеет параллели с бизнесом. Можно просто «поплюхаться» в воде — так я в шутку называю бесцельное плавание, — а можно целенаправленно добиваться результатов.

Например, всего за четыре года я прошёл путь от полного неумения плавать до преодоления дистанции в 10 километров на открытой воде (и не единожды). На первом занятии тренер с юмором отметил: «Костя, ты молодец, но плаваешь как топор». Это, конечно, была шутка, но за указанный период мне удалось не просто освоить технику, но и заметно улучшить время на дистанциях.

Этот опыт наглядно демонстрирует ключевой принцип, актуальный и для спорта, и для бизнеса: успех складывается из ежедневных усилий. Как в спортивной карьере необходимы чёткие обязательства и продуманные планы, так и в предпринимательской деятельности они играют решающую роль.

Андрей Твити: Спорт развивает дисциплину?

Константин Пачерских: Да, для меня спорт — это своеобразное зеркало собственного развития. Порой в бизнесе возникают моменты, когда кажется, что движение замедлилось, цели размыты, а путь неочевиден. Но, приходя на тренировку, я вновь обретаю ясность: понимаю, в каком направлении нужно двигаться, и вспоминаю, как правильно ставить цели.

Процесс развития в спорте полностью отражает то, что происходит в бизнесе. Эти две сферы для меня — взаимодополняющие драйверы, параллельные миры, служащие своеобразными зеркалами. Если замечаю, что в спорте прогресс замедлился, сразу задаюсь вопросом: «А как обстоят дела в бизнесе?». Для меня физическая активность — это способ «проверить себя», отследить внутреннее состояние через телесные ощущения. Кто‑то достигает подобного через медитацию или иные практики, а для меня таким инструментом стал спорт.

Андрей Твити: Я также знаю, что ты руководишь детской школой тхэквондо. Скажи, пожалуйста, с какой целью ты её открыл?

Константин Пачерских: Когда я лично тренировал детей, то уделял большое внимание их развитию. Хотелось делиться накопленными знаниями и опытом с подрастающим поколением. Сейчас в школе вместо меня работают тренеры — очень квалифицированные специалисты, которые постоянно совершенствуют своё мастерство. Недавно они вернулись из Тюмени, где участвовали в двух соревнованиях. В одной из возрастных категорий выступали три наших спортсмена — и все трое завоевали золотые медали.

Андрей Твити: У тебя есть сын, он тоже занимается единоборствами?

Константин Пачерских: Да, он занимался тхэквондо, но сейчас, так же как и я, он больше стал ходить на плавание. Раньше я был твёрдо убеждён, что тхэквондо — наилучший вид спорта. Но со временем осознал: самое главное — чтобы ребёнок и тренер «синхронизировались» и загорелись общим увлечением. Именно в этом единении и рождается подлинный интерес, который делает выбранный вид спорта по‑настоящему подходящим. В какой-то момент я увидел, что сын не испытывает сильного воодушевления от тхэквондо, и это заставило меня задуматься. Я предложил сыну самому определить свой путь. Наблюдая за ним, я вижу, что для него действительно важно и интересно.

Я считаю, что было бы гораздо хуже, если бы я заставлял его заниматься тем, к чему у него нет искренней тяги. Ведь в будущем, возможно, в кабинете психотерапевта, он мог бы сказать: «Отец испортил мне жизнь — заставлял заниматься не тем, что мне по душе». Я убеждён: гораздо правильнее помочь ребёнку раскрыть его сильные стороны и поддержать в поиске собственного пути. Мой путь не обязательно должен стать его путём. Важно дать ему свободу выбирать то, что действительно откликается в его душе.

Андрей Твити: Я ожидал услышать ответ, что школа тхэквондо помогает тебе растить кадры в агентство. Шучу, конечно, но что-то в том есть! Знаешь, как делают современные IT‑компании? Они организуют образовательные программы — открывают школы и курсы при университетах, чтобы с самого раннего возраста готовить квалифицированные кадры. Студенты посещают курсы программирования, а впоследствии такие компании, как «Яндекс» или «ВКонтакте», приглашают их на работу.

Константин Пачерских: Мне неоднократно говорили: «Костя, ты ведь воспитываешь себе будущих сотрудников». Но на самом деле, одной из первоочередных целей создания школы тхэквондо было воспитание достойных сыновей Отечества. Главная задача заключалась не в том, чтобы развивать спорт ради спорта, а в том, чтобы закладывать фундаментальные жизненные принципы.

Я стремился к тому, чтобы ребята вырастали настоящими мужчинами — честными, способными самостоятельно принимать решения и нести за них ответственность. Достижение спортивных результатов рассматривалось как следующий этап, логичное продолжение этой воспитательной работы. Иными словами, спортивная составляющая выступала инструментом формирования личности, а не самоцелью.

Андрей Твити: Я ознакомился с твоими социальными сетями и обнаружил немало интересного контента. В частности, я узнал, что ты прошёл дистанцию триатлона. Если я правильно понимаю, триатлон включает в себя три этапа: езду на велосипеде, бег и плавание?

Константин Пачерских: Да, я участвовал в полужелезном триатлоне. Дистанция выстраивается в определённом порядке из соображений безопасности: сначала плавание, затем велосипедная гонка и в завершение — бег. Такая последовательность не случайна. Плавание — наиболее рискованный этап: в случае переутомления на дистанции есть риск оказаться в опасной ситуации на воде. Поэтому его проводят в начале, когда спортсмен ещё полон сил. После плавания переходят к велосипедному этапу, а бег оставляют на финал — это позволяет минимизировать риски, так как даже при сильной усталости человек вряд ли получит серьёзную травму во время бега, в отличие от езды на велосипеде или плавания.

Андрей Твити: А ещё, ты плаваешь в открытой воде при, мягко сказать, достаточно прохладной температуре…

Константин Пачерских: Всё так. Недавно я поучавствовал в заплыве BIGSwim.

Андрей Твити: Кроме всего прочего, ты взошёл на Эльбрус. Скажи, пожалуйста, что мотивирует тебя на такие экстремальные виды спорта? Зачем тебе это нужно? Что это тебе даёт?

Константин Пачерских: В какой‑то момент я осознал одну вещь: когда мама настойчиво советовала зимой носить шапку, я, будучи послушным сыном, всегда её слушался. Тогда у меня существовало своеобразное убеждение — своего рода культ «специально обученного человека». Я рассуждал так: есть альпинисты — люди, которые с детства целенаправленно готовятся к восхождениям, например на Эльбрус. Есть триатлеты — спортсмены, способные пробежать полумарафон, проплыть дистанцию и преодолеть 90 километров на велосипеде. Мне казалось, что это исключительные люди, обладающие особыми навыками.

Но потом, не знаю, был ли это кризис среднего возраста или просто внутренний переворот, во мне зародилось желание бросить вызов самому себе — опровергнуть убеждение, что подобные свершения доступны лишь избранным. Я не стремлюсь доказать что‑либо другим спортсменам и не претендую на звание лучшего триатлета. Моя цель — проверить собственные возможности, выйти за привычные рамки и убедиться: то, что делают «специально обученные» люди, в принципе достижимо и для меня. Это не про соперничество с кем‑то, а про личный вызов — доказать себе, что я способен на большее, чем привык думать. Для меня это прежде всего путь самопознания — возможность глубже понять, кто я, раскрыть разные грани своей личности.

Андрей Твити: Ставишь ли ты перед собой какие-то цели?

Константин Пачерских: Я продолжаю путь самопознания. Примерно до 2015–2018 годов — я не ставил конкретных годовых целей. Время просто текло: решал очередную задачу, переходил на новую, не задумываясь о долгосрочной перспективе. Затем начал формулировать цели, поначалу — в общих чертах, крупными мазками. Потом задумался: а что, если декомпозировать их, разбить на этапы? В какой‑то момент стал «примерять» цели, словно вещи в примерочной: подходит ли это мне? Соответствует ли моим ценностям? Отвечает ли внутренним приоритетам? Однажды я даже попробовал планировать жизнь по методике «колеса баланса», но она мне не подошла.

Константин Пачерских: Я осознал, что для меня существует некий «локомотив» — ключевые рабочие задачи, — а остальные сферы жизни естественным образом подтягиваются вслед за ними. Сейчас я порой ставлю перед собой амбициозные, даже завышенные цели. Иногда понимаю, что могу их не достичь, но выбираю именно такой подход: лучше стремиться к масштабному, чем ограничиваться малым. Даже если цель не будет реализована за год, она задаёт вектор движения на несколько лет вперёд.

Константин Пачерских: Балансировать между разными сферами жизни оказывается крайне непросто. Я постоянно учусь находить равновесие. В последнее время я углублённо изучаю вопросы, связанные со сном: почему он так важен, как влияет на продуктивность. Анализирую, что именно наполняет меня энергией. Например, одни занятия не дают ресурсного состояния, а часовая прогулка по лесу, напротив, ощутимо заряжает. Такие простые действия помогают восстановиться и чувствовать себя бодрее. Сегодня мой главный фокус — глубокое понимание собственной природы. Я продолжаю исследовать, кто я есть на самом деле.

Андрей Твити: Что тебя вдохновляет достигать цели и двигаться вперёд?

Константин Пачерских: Это хороший, философский вопрос! К нему я подхожу с двух сторон. С одной стороны, возникают тревожные мысли. Они связаны с неопределённостью будущего и страхом оказаться «за бортом» из‑за технологического отставания. В мире, где всё стремительно развивается и выходит на новый уровень, легко почувствовать, что ты не успеваешь за прогрессом. С другой стороны, меня вдохновляет видение будущего. Важно уметь остановиться, погрузиться в размышления и представить, куда можно двигаться дальше. Именно фантазия — мощный инструмент, задающий вектор развития. Мы все в каком‑то смысле движемся вслед за чьими‑то мечтами и идеями.

Константин Пачерских: В своей практике я неоднократно сталкивался с тем, что даже самые простые инструменты — блокнот и ручка — могут привести к серьёзным достижениям. Современная реальность показывает: цифровизация, аналитика и новые показатели играют всё более значимую роль. Вероятно, это отражение чьих‑то прежних замыслов, которые сегодня становятся реальностью.

Мы живём в мире, который когда‑то был чьей‑то мечтой. Поэтому так важно давать себе время на размышления: куда мы движемся; что может улучшиться; как я могу быть полезен в этом процессе. Нужно формировать собственный образ будущего и постепенно его детализировать. При этом я осознаю: если подобная мысль пришла в голову мне, она, скорее всего, посетила и других людей. Мы существуем в едином информационном и культурном пространстве, где идеи распространяются и развиваются сообща.

Андрей Твити: В заключении хочется поговорить с тобой про родной Новосибирск. Что думаешь про наш город?

Константин Пачерских: Мне нравится бывать в разных городах, Москве, Санкт-Петербурге и других регионах. Но Новосибирск я люблю и никуда не хочу переезжать. Очень хочется улучшить Новосибирск с точки зрения скорости принятия решений.

Андрей Твити: Ты имеешь в виду, что развитие города тормозит из-за бюрократии?

Константин Пачерских: Я бы не стал характеризовать ситуацию термином «бюрократия», но возникают серьёзные вопросы к темпам реализации крупных инфраструктурных проектов. Например, сроки ввода в эксплуатацию нового моста вызывают определённые сомнения.

Константин Пачерских: Ещё, можно вспомнить, сколько времени заняло строительство очередной станции метро. Это наводит на размышления о механизмах принятия решений и реализации масштабных инициатив.

Здесь уместно обратиться к международному и внутрироссийскому опыту. В частности, столичный опыт Москвы с её кольцевыми магистралями демонстрирует иной темп урбанистического развития. Безусловно, столицы традиционно развиваются быстрее региональных центров — это объективная реальность.

Но это не повод для упрёков, а основание для внимательного изучения управленческих механизмов и процедур принятия решений. Важно понимать: даже в столице реализуются проекты, затрагивающие интересы горожан, требующие временных неудобств — будь то строительные работы или необходимость переселения. Такие меры неизбежны при развитии городской инфраструктуры.

Ключевой вопрос заключается в оперативности реагирования на различные ситуации — в том числе аварийные. У меня складывается впечатление, что существуют альтернативные подходы к организации процессов, позволяющие действовать эффективнее, чем сейчас. Есть потенциал для оптимизации механизмов принятия и реализации решений, что могло бы существенно ускорить развитие городской среды.

Андрей Твити: А ты не думаешь, что в бюджете города не хватает денег для развития?

Константин Пачерских: Денег всегда не хватает. В принципе, сколько ты человеку не плати, всё равно мало. Всегда есть желание получить больше.

Андрей Твити: Слушай, ну наш город так или иначе меняется к лучшему — пусть медленно и непросто, но трансформация происходит. Возьмём, к примеру, метро: несмотря на длительность строительства, очередная станция всё же была введена в эксплуатацию. Аналогично и с мостом — процесс идёт, и рано или поздно объект будет завершён. В сфере жилищного строительства также наблюдаются значительные темпы роста. По благоустройству в текущем году заметно активизировались работы: во многих районах произведена укладка тротуарной плитки. Это свидетельствует о том, что городские преобразования не прекращаются.

Конечно, остаются вопросы к эффективности реализуемых проектов и расстановке приоритетов в городском развитии, но важно учитывать тот факт, что Новосибирск, хоть и третий по величине город страны, всё же удалён от основных финансовых потоков и центральных ресурсов. И несмотря на это, город продолжает развиваться и прилагает усилия к улучшению качества городской среды.

Константин Пачерских: Ты затронул интересный момент. Вспомним высказывание Артемия Лебедева о Новосибирске как о «нелепице». С этим трудно согласиться: сегодня в городе возводятся весьма эстетичные жилые здания. Примечательно, что речь идёт не о точечной застройке, а о комплексном освоении территорий — формировании полноценных жилых кварталов и микрорайонов. Параллельно наблюдается активное развитие бизнес‑инфраструктуры. Но ключевой вопрос заключается в другом: как ускорить темпы городского развития? Именно это представляет для меня наибольший интерес.

Андрей Твити: В любом случае мы с тобой своими действиями способны повлиять на развитие города: ты — через свои бизнес‑проекты, я — через свои. Так или иначе каждый из нас вносит собственный вклад в общее дело. Если все заинтересованные горожане будут действовать схожим образом, рано или поздно мы достигнем желаемого результата. Константин, благодарю тебя за беседу — она оказалась весьма интересной! Лично я узнал много нового о сфере охранного бизнеса.

Константин Пачерских: Большое спасибо за приглашение!