Игорь Каменев — амбассадор сидровой культуры в России, совладелец сидрерии InCider в Новосибирске, основатель барной экосистемы The Rooks в Новосибирске и Шерегеше, создатель благотворительного фонда «Отражая доброту» и совладелец компании по дистрибуции сидра «Торговый дом Грачи». Подробнее о госте

Андрей Твити: Приветствую всех на проекте «ПЧЗ», в котором мы встречаемся с людьми разных профессий родом из Сибири. Меня зовут Андрей Твити и сегодня у меня в гостях Игорь Каменев — амбассадор сидровой культуры в России, совладелец сидрерии InCider в Новосибирске, основатель барной экосистемы The Rooks в Новосибирске и Шерегеше, а также ряда других проектов. Игорь, привет.

Игорь Каменев: Привет, Андрей.

Андрей Твити: Рад тебя видеть. «Барная экосистема» звучит немного непонятно и сложно. Мы сегодня основательно об этом поговорим. Я постараюсь разобраться во всех твоих проектах, коих огромное множество. Но для начала я хотел бы уточнить у тебя, как ты к этому пришёл. Ты с самого начала занимался барами или у тебя до этого были другие бизнесы или проекты? Как ты оказался в барной культуре?

Игорь Каменев: С чего я всегда начинаю, отвечая на этот вопрос: я никогда не мечтал открыть свой бар, как бывает, и не работал в какой-то линейной барной структуре. Я учился в школе, потом поступил в НГТУ на специальность «Теплоэнергетика», факультет энергетики. Это случилось в 2008 году.

Игорь Каменев: Помимо учёбы, надо было искать деньги на свои базовые хотелки, личную жизнь, развлечения, путешествия, и я начал работать. Так вышло, что около пяти лет я проработал по специальности в индустрии энергетики — в разных компаниях, на разных должностях. И на ТЭЦ работал с оборудованием, и проектировал, и бизнес-планы делал, и пусконаладки.

Андрей Твити: Насколько я понимаю, сейчас тебе эти знания особо не пригождаются?

Игорь Каменев: Сейчас нет. Хотя, когда едешь по Выборной, проезжаешь такие большие устройства, над которыми парит всё время. Они называются градирни. Я могу рассказать, как она работает, что это такое. Это я запомнил. Также в университете я встретил различных людей, которые отчасти определили мой бизнес-путь и часть моей личности. Один из них — Максим Серант, который стал моим партнёром на долгие годы. С ним были созданы основные проекты. С 2009 года мы стали играть. Не на музыкальных инструментах, а в ночные автоквесты.

Андрей Твити: Они, по-моему, тогда были достаточно популярны. Все бегали, ездили на машинах, что-то искали.

Игорь Каменев: В тот момент это был уже не их пик. Они появились в 2002-2003 годах и быстро достигли популярности. Особенно в центральной части России и в западных странах бывшего СНГ — Беларуси, Украине.

Андрей Твити: То есть это международная история, не только российская?

Игорь Каменев: Да. Я проводил ресёрч, даже написал большую журналистскую работу на тему появления автоквестов в СНГ. Они появились в Киеве и оттуда распространились по миру. Это было явление не только с точки зрения структуры досуга. Это были конкретные проекты. Самые известные из них назывались «Дозор», «Энкаунтер», «Охота» и «Экипаж». Они имели вполне себе понятных правообладателей и были запатентованы. Люди возглавляли филиалы в различных городах. В лучшие годы их было больше сотни в разных точках СНГ. Филиалы платили какие-то отчисления. Эти автоквесты имели организаторов в каждом городе. Организатор занимался курированием проекта, а участники платили взносы.

Андрей Твити: А можешь рассказать подробнее, что это такое? В чём заключается этот автоквест, что нужно делать?

Игорь Каменев: Всё в целом просто. Квест и автоквест в данном случае похожи. Есть территория, на ней выбираются локации — чекпоинты, или уровни. Они имеют конкретную географическую привязку. Если территория Новосибирск, то есть конкретные адреса, например, их восемь. Каждый адрес зашифровывается в какую-то задачку на логику, смекалку или что-либо другое. Чтобы понять адрес, сначала надо разгадать загадку. Последовательно ты получаешь задания, разгадываешь загадки, узнаешь адреса, приезжаешь на локации и ищешь коды. Это штуки, которые каким-либо образом размещены на локации. Либо там есть аниматоры, и ты с помощью интерактивного прохождения уровня получаешь этот код. Ты его сообщаешь системе. Чаще всего эти квесты проходят через систему.

Игорь Каменев: Давайте перенесёмся в 2010 год, тогда технические средства были другие. Мы возили с собой огромные ноутбуки, инверторы — это штуки, чтобы подключить ноутбук через прикуриватели. Какие-то модемы огромные… Надо было раздать самому себе интернет. Телефоны тогда интернет ещё не раздавали. А до этого, в нулевые годы, были понятия «штаб» и «полевые игроки». Соответственно, штаб через интернет, через систему, сидя дома, потому что есть только модем, пикающий, трещащий. Игроки получают задание, разгадывают его, звонят по обычной мобильной связи машине и говорят: «Ребята, поезжайте на Сибирскую, 41, ищите детскую площадку, под ней вскрывайте люк канализационный, лезьте туда, ищите там коды». Экипаж едет, это всё происходит ночью, чаще всего. Потому что надо же залезть куда-то.

Андрей Твити: А ночь обусловлена чем?

Игорь Каменев: Эти проекты отчасти экстремальные, большая часть из них.

Андрей Твити: Несанкционированное проникновение в разные места?

Игорь Каменев: Да, это техногенная тема, такая приключенческая игра а-ля «Форт Боярд». Есть элементы экстрима, который заключается не столько в сложной площадке, сколько в том, что она необычная, труднодоступная, иногда даже вне закона. И ты представляешь себя как в каком-то шпионском боевике.

Андрей Твити: Получается, автоквест больше обусловлен тем, что нужно перемещаться на какие-то длинные расстояния и оказываться в разных точках? Не то, что вы на скорость едете, где-то гоняете, соревнуетесь.

Игорь Каменев: Да. И знаешь, чем больше развивается интернет, тем больше формируются новые нормы морали. Сейчас это это иначе воспринимается, и стало гораздо сложнее: кто-то тебя быстро заснимет, воспримет тебя как закладчика, кто-то осудит или террориста в тебе увидит. Тогда, если тебя увидят, человек никуда это не выложит, ничего с этим не сделает, максимум позвонит в полицию, а ты быстро всё сделал и уже уехал. Мы в это играли 2-3 года. Наверное, что-то выигрывали.

Андрей Твити: А там были призы?

Игорь Каменев: Ты платишь деньги, не сильно большие. Условно, две тысячи с команды. Победитель получает тоже какие-то деньги, и небольшие приколы от спонсоров. Это всё упаковывается в сезоны, есть общие зачёты. Например, летний, зимний, весенний, осенний, 6-8 игр. По итогам сезона есть кубки, грамоты. Можно выиграть в автоквестах такие полезные вещи, как фонарики. Причём я тогда узнал, что это не какой-то дешманский фонарь. Это супер-классные фонари за кучу денег. Ещё рации, то есть важные вещи, потому что когда вы на точке, лазаете по каким-то странным объектам, разрушенным, по телефону ты не созвонишься, ты по рации общаешься.

Игорь Каменев: Где-то в процессе игр в рамках проекта «Экипаж» один из его кураторов, Юрий, предложил мне стать куратором этого проекта в нашем городе. Я согласился, потому что с детства мне нравились такие истории. С точки зрения не столько искать, сколько разгадывать загадки. Поэтому я легко согласился и на протяжении некоторого времени был куратором проекта «Экипаж» в Новосибирске и делал квесты. Привлёк университетских друзей, в том числе Максима, какое-то своё окружение. У нас создалось некое комьюнити, в котором мы просто отдыхали и общались, играли в квесты, придумывали их.

И тут очень быстро случилась одна вещь. На меня вышли, не помню, кто это был, но какие-то люди с корпоративным заказом. Они попросили сделать это не ночью, а днём. Не на машинах, а, например пешком, в офисном здании или рядом с ним. И сделать это эксклюзивно для компании. Я сделал раз, сделал два, три.

Андрей Твити: Ты бесплатно всё делал?

Игорь Каменев: Нет, за деньги. Сделал несколько раз и понял, что это направление деятельности, которое приносит деньги. Помимо того, что ночные автоквесты нужно придумывать, надо же ещё команды собирать, пиарить, продвигать. Народ их проходит каждые две недели. Люди нестабильно живут, у всех другие вещи. Ночами прозябать в машинах не все хотят, а на корпоративе и доход другой, и если их находить много, то это проще. У нас появилась такая штука, она называлась изначально по имени нашей команды. Команда, в которой мы играли в квесты, — «73 грача».

Андрей Твити: В команде было 73 человека?

Игорь Каменев: Это отдельная история. У неё есть две версии. Я тебе расскажу коротко одну из них. В те же года, условно в 2010, мы с Максимом ходили в пеший поход на Алтай. С тех пор для меня это самый мощный экспириенс в плане похода. Потому что он был две недели по каким-то жёстким дебрям, ледникам, ущельям. Был конец августа. В то время на Алтае уже холодные ночи, всяческие проблемы, связанные с погодой и ночёвками. Поэтому было тяжело не с точки зрения просто идти с рюкзаком, а сталкиваться с природными катаклизмами, с дикими зверями и прочими аспектами пешего похода. Потом у меня были походы, но не такие мощные, как этот.

Игорь Каменев: В рамках этого похода мы поднимались на какое-то плато. Был уже, наверное, десятый день. Мы боролись с ветром, с мокрым снегом и дождём, которые нам хлестали в лицо, и шли гуськом друг за другом. А группа была человек 15, люди со всей России. В этот момент каждый думал о своём. Я лично увидел там стаю птиц, которые пролетали через этот перевал, как и мы, борясь со стихией. У них была своя борьба. Вечером у костра мы обсуждали, как добирались, в том числе этот эпизод. И мы с Максимом сошлись во мнении, что мы считали этих птиц. Он и я насчитали одинаковое число — по 73 тёмные птицы. Потом, спустя какое-то время, мы эту историю вспомнили, когда придумали название команды. Решили, что это не вороны, потому что вороны — банально. Пусть будут грачи. Их 73, и это такая красивая легенда. Но половина всего, что я тебе сейчас рассказал — выдумка. Это я придумал, когда надо все спрашивали, откуда 73 грача, и надо было как-то красиво всё описать. Был поход, всё было, но птиц нигде не было.

Андрей Твити: У любой хорошей компании есть своя легенда.

Игорь Каменев: На самом деле мы просто сидели и придумывали название для команды. Была задача придумать какое-нибудь смешное название. Почему-то в порядке бреда взять числительное, небанальное, от 20 до 100. Но не 66, не 69, не 88. Добавить какую-нибудь чушь. Так и получилось 73 грача. Мы придумали тогда много названий. Нас тянуло и на рыбную тему, 74 осетра, 29 уклеек, какие-нибудь странные рыбы. В этот день мы не придумали название, просто была всякая ерунда. Потом прошла неделя, игра чуть ли не через два часа, надо срочно зарегистрироваться. Почему-то в голове засело «73 грача». Мы так и назвались. Забегая вперёд, rooks переводится как «грачи». Слова «грачи» и rooks стали лейтмотивом нашего брендирования.

Игорь Каменев: Легенду ты услышал, официальную версию тоже знаешь, как и наши слушатели подкаста. Мы называли нашу команду и комьюнити «73 грача», и так назывался… Я никогда не называл это бизнесом, я называл это бизнес-хобби. И тогда, и сейчас по прошествии лет. В итоге я открыл ИП. Там были сотрудники, офис, бухгалтер, 2GIS и Яндекс. Это называлось «„73 грача“, кузница ярких эмоций, квестов и приключений».

Андрей Твити: Так, чтобы никто не понял 😄

Игорь Каменев: Мы были первыми в Сибири, кто делал формат корпоративного квеста. Если бы я тогда был опытнее, мудрее или ставил цель, это можно было вывести в отдельное направление. Сделать большим проектом, с которым, наверное, было бы можно делать и филиалы, и франшизы. Потому что сейчас event-агентство или рекламное агентство делают корпоративные квесты. Это довольно популярный формат. Есть тимбилдинг, есть квест, и люди до сих пор это заказывают.

Андрей Твити: А как ты думаешь, чего тебе не хватило, чтобы развить это?

Игорь Каменев: Я считаю, что ответ кроется даже не в опыте и целях, а скорее в моей личности. Я всегда был человеком достаточно хаотичным и импульсивным. Тут я действовал тоже по своему пути, с каким-то подростковым нигилизмом. Нафиг эти все общепринятые нормы. Просто будем создавать квесты, каждый раз с нуля делать сценарий. Да, у нас есть способы продвижения, базовые сценарии, но мы всё равно пишем с нуля каждый раз. Потому что так интереснее работать. По штампам — это не про нас, это скучно. Но это привело к тому, что в какой-то момент стало тяжело всё администрировать. Стало эмоционально тяжело придумывать всё с нуля. Хоть у нас и появились сценаристы и так далее. Хаос в рамках проекта привёл к тому, что он сошёл на нет. Было поставлено многоточие, которое до сих пор и остаётся. Проект сам по себе остался где-то на страницах истории, и сейчас в рамках этого подкаста он чуть-чуть ожил, пока вы слушали и вместе со мной окунулись в эту историю. И она снова ушла туда, в прошлое.

Андрей Твити: Формально компания не закрыта?

Игорь Каменев: Мне до сих пор очень редко, но звонят. У многих я записан как «Игорь Квест», если зайти в GetContact. До сих пор где-то можно найти страничку ВКонтакте и так далее, это всё есть. Но официально всё завершилось примерно в 2015 году. В то же время, когда появился первый бар.

Андрей Твити: Как ты перешёл от квестов к барам? Не сильно очевидная связь здесь.

Игорь Каменев: Да, связи вообще нет, если так подумать.

Андрей Твити: Почему же, можно покатать вечером в квест, а потом в барчик попить пива.

Игорь Каменев: Да, но мы бы так не успевали. Получается, что хронология такая: 2008-2014 — это обучение в университете. Примерно в это же время я работаю по специальности и делаю квесты с университетскими друзьями, Максимом и Борисом. Хотя Максим в это время по семейным стопам идёт. Он в энергетику поступил вполне осознанно, потому что его семья занималась энергетикой много лет. Его дед, академик и известный человек во всём мире. Борис пытается обрести себя где-то в технопарке в Академгородке, но помогает мне делать квесты.

Игорь Каменев: Мы с Борисом сидим весной 2015 года, придумываем квест. В этот момент Борис озвучивает такую мысль: «Игорь, а давай займёмся крафтовым пивом?» Он предложил это, потому что буквально мы сидим 30 мая, на дворе 2015 год. А 15 мая открывается первый магазин крафтового пива в Новосибирске под названием «Йохохо» на улице Фрунзе. Им мы отдаём пальму первенства. Кто нас слушает, можете это всё загуглить. Эти даты я помню, это правда. Фактчекинг здесь пройден, потому что многие спорят, кто был первым. А первыми крафтовое пиво завезли ребята из John Gregor old pub, он находится напротив «Победы», в подвальчике. Григорий Морозов его сооснователь. Там появилось пиво Jaws ещё в январе-феврале 2015 года. Но за пределами Новосиба, особенно в Москве и Питере, оно успешно гуляло уже 3-4 года. Появлялись бары, магазины, и крафтовое пиво шагало по стране. Но наверное, даже жители Москвы и Питера мало понимали, что это такое. Это понимали производители, дистрибьюторы, индустрия. Пользователи знали, что это что-то новое, прикольное, и оно на вкус не как пиво. И вокруг этого формируется новая культура. Даже не субкультура, а куда шире. Мы с Борисом почему-то уцепились за эту мысль одновременно с нашим другом Ромой. Он в Москве жил тогда. Сейчас он человек мира, живёт везде — то в Марокко, то в Сочи. И мы знали, что это действительно тот момент, когда Борис сидит напротив меня в парке на площади Ленина и говорит про крафтовое пиво. Я уже понимал, что это как раз такой напиток со своей культурой, которую ждёт большое будущее с точки зрения бизнеса.

Андрей Твити: Как ты это понял?

Игорь Каменев: Просто чутьё, интуиция, не знаю. В этом виделся, в хорошем смысле, авантюризм. Не для моего бизнеса, а как у культуры для всего. Это что-то новое. Наша страна же всегда подхватывала у Запада, когда что-то новое появлялось, и тогда особенно. Сколько ей было? 20 лет стране…

Андрей Твити: Мы всегда немножко отстаём.

Игорь Каменев: Но люди очень быстро начинали потреблять всё западное, а здесь ещё и алкоголь. Пиво в целом подхлёстывает эмоциональный адреналин. Россия — пивная страна в том числе, это все знают.

Игорь Каменев: И вот Борис предложил заниматься крафтовым пивом. На тот момент я уже слышал о нём от Ромы и даже пробовал крафтовое пиво. И я ему говорю: «Ну, давай. А что мы будем с этим делать? Мы совсем не знаем ничего об этом». Он говорит: «Давай позвоним Максиму, разделим как-то зоны, подумаем, что мы сделаем. Магазин, бар — что-нибудь сделаем. Главное — крафтовое пиво продавать. Если не мы, то другие начнут». Мы это называли тогда так, что у нас есть шанс быть на гребне крафтовой волны, которая начала захлёстывать Зауралье. Вот так красиво мы это описывали. Так и вышло. Про это даже фильмы снимали и про нас в этих фильмах рассказывали. Мы открылись в сентябре 2015 года и стали тогда первым баром крафтового пива.

Андрей Твити: Это уже открылся Rooks?

Игорь Каменев: Да, и тогда это называлось The Rooks Shop and Pub Craft Beer. Я тебе говорил преамбулу, чтобы уже не называть это крафтовым баром, Rooks в Шерегеше тем более. Потом расскажу почему. Получается, 30 мая мы сидим на площади Ленина, 4 сентября официально открывается Rooks. Прошло три месяца. За эти три месяца мы стали предпринимателями и поняли, как открыть бар. Мы прошли огромный путь, построили всё сами, своими руками. Борис реально был строителем, я отвечал за концепцию, Макс отвечал за деньги и административные вопросы. При этом мы все друг друга взаимозаменяли. Мы даже не знали, как-то это всё одно за другим шло. В июне я звоню Максу, на следующий день рассказываю идею. Он в Красноярском крае. Говорит: «Ну ладно, давайте попробуем, почему нет». И он приезжает. Мы летим, у нас была запланированная поездка на TuborgFest. Такая штука, слышал про это? В России они были, и у нас были билеты. Мы очень классно слетали, тогда хедлайнером была группа Muse.

Андрей Твити: Они приезжали?

Игорь Каменев: Да, и я побывал на концерте Muse, хоть и не на сольном. Но сольный, это вообще… Они в Книгу рекордов Гиннесса входят как самые яркие. Очень было круто, но речь не об этом.

Игорь Каменев: В эту поездку мы были в Москве и Питере, ходили по крафтовым барам. Мы посмотрели, как они устроены, как эта культура живёт в Москве и Питере. Нам понравилось. Мы увидели, что это может быть маленький барчик, который сделан из говна и палок, но вокруг него формируется много народа. Все бухают, всем классно, никаких предрассудков.

Андрей Твити: Но ещё знаешь, время такое было хипстерское, расцвет хипстеров.

Игорь Каменев: Да, это слово нам часто инкриминировали, но мне оно никогда не нравилось. И те, кто называл себя хипстерами, никогда не нравились.

Андрей Твити: Но это та культура, которая потребляла на тот момент всё необычное, крафтовое, винтажное.

Игорь Каменев: Всё так и есть, если сейчас не выпендриваться. Ну и все другие субкультуры, которые тогда были, кто-то отмирал, кто-то выживал. Вспомним панков, готов, эмо и всех их наследников.

Андрей Твити: Слушай, а футбольные хулиганы ходили? Это же бары, пабы.

Игорь Каменев: Да, но это отдельная история. Это можно в подкасте увековечить. Недавно, буквально пару недель назад, бару «Все твои друзья» в Москве исполнилось, не буду врать, больше 10 лет. Он был создан ребятами из футбольного комьюнити. И у них до сих пор есть группа, она называется ILWT, In Luck We Trust.

Андрей Твити: Я знаю, музыкальная группа, такой рэпчик.

Игорь Каменев: Да, ироничный рэп. Мы их даже сюда привозили два раза, концерты делали. Их бар стал одним из вдохновителей тогдашнего Rooks в Новосибе. Потому что нам понравилось, как у них был сделан бар с их иронией. Они были на тот момент уже состоявшейся группой и через творчество привнесли это в бар. Соответственно, вокруг него было комьюнити футбольных фанатов, любителей крафта хипстеров и любителей их музыки. Этот весь коктейль бурлил в Малом Гнездниковском переулке. Напротив был ещё один бар, Craft Republic. Там собирались всякие снобы, пили пиво и ставили оценки. А у них собирались просто люди, которым хотелось выпить. Очереди достигали несколько сотен человек. Зайти в бар, взять пиво или в туалет. У них был всегда один туалет.

Игорь Каменев: Так и творилась жизнь. Мы всё это видели, нам всё это нравилось. Мы начали. Главный бизнес-совет, который я даю всегда, когда меня просят: всё когда-то до тебя придумано и необязательно изобретать велосипед, можно чем-то вдохновиться, адаптировать, и это не будет равно украсть. Так и здесь. Во-первых, мы посмотрели, вдохновились. Во-вторых, мы вернулись, окей, атмосфера понятна, можно её как-то возродить, через себя пропуская, через свой город. Но есть юридическая сторона вопроса, есть поставщики и куча моментов, которые мы не знаем. На бизнес-курсы мы идти не хотим, «Бизнес Молодостью» не становимся. Да, мы молодые студенты, у нас только наше окружение. У Макса родственники не какие-то бизнес-акулы, а энергетики. У Бориса в Академгородке тусуются. Мы никого не знаем, нас никто не знает, и мы даже не знаем, к кому идти. Мы начинаем. Я тогда Инстаграмом мало пользовался, и он не был так популярен. В группе ВКонтакте и в Гугле нахожу какие-то популярные крафтовые бары в России и просто им пишу: «Привет, я из Новосиба, хочу открыть похожий бар, поделитесь опытом». Я сформировал 10 вопросов, которые тоже в Гугле ввёл: «Как открыть свой бар?». Там написано 20 вопросов, гайдлайн из серии «Какая форма юрлица?», «Не надо в жилом доме открывать». Главное правило: никогда не открывать бар в жилом доме.

Андрей Твити: С жильцами потом запаришься?

Игорь Каменев: Да, сейчас ещё и законодательно это сложнее стало. У нас в Новосибирске самый яркий пример — популярный коктейльный бар «113». Они долгое время боролись, судились. Но закрылись, может быть, под давлением жильцов, так как были прямо в подвале жилого дома. А когда запретили курить в заведениях… Все выходят покурить, всё равно веселятся, бухают…

Игорь Каменев: В рамках этого гайдлайна я опрашивал разных барораторов.

Андрей Твити: Барораторы — это кто?

Игорь Каменев: Есть рестораторы, а мы изобрели барораторов. Или, может, до нас кто-то. Хоть нас и называют рестораторами, но, блин, ресторан…

Андрей Твити: Ресторан-то с едой.

Игорь Каменев: Ларёк с шаурмой тоже не ресторан, даже если там есть и шаурма, и пиво. Ресторан — это что-то нормальное, с официантами, с сервисом, с полными циклами готовки, большой проект. А бар чуть попроще. Впоследствии у нас были и другие опыты. Поэтому мы были барораторами и писали барораторам. Штук 10 писем я написал, откликнулось человека три, конкретно с двумя мы заобщались. Больше всего помогли ребята из Тулы, их маленький барчик назывался «Пивная Кузница». И ребята из Омска, которые буквально за два месяца до нас открыли Beer Kingdom. До сих пор, кстати, живы. «Пивная Кузница» тоже жива, у них ребрендинг был. Я за ними иногда наблюдаю. Давно мы не общались вживую, особенно с Тулой. Надо, кстати, им написать. А с Beer Kingdom поддерживаем отношения. Они дали очень много советов.

Игорь Каменев: Ещё нам помогла крёстная Макса Серанта, Светлана Робертовна Азарян. Она бухгалтер с огромнейшим опытом в разных сферах, но не в барной. Она стала крёстной нашей экосистемы. Это всё в сумме привело к тому, что мы открыли Shop and Pub, Craft Beer Rooks — бар со снэками. Без кухни, потому что мы не знали, как делать кухню, и не было денег на оборудование. Первые посетители бара были на его стройке в августе. Разные люди, и хипстеры, и не хипстеры разных возрастов. Когда бар открылся, за стойкой стояли мы сами. Так вышло, что чуть ли не в первый день мой младший брат и его друзья зашли за бар помыть стаканы. И потом они заходили за бар ещё несколько лет.

Андрей Твити: Все остались работать?

Игорь Каменев: Короче, мой брат и его друзья стали работать в нашем баре. То есть окружение нас троих, мы как три создателя. Они стали в этот бар ходить, водить своих друзей и работать в этом баре. Появился Слава Бочкарёв, арт-директор. Он потом пытался от нас уйти много раз, но сейчас снова работает в нашей экосистеме.

Андрей Твити: Не получается у него уйти? 😅

Игорь Каменев: Он жил в разных городах и даже, по-моему, за границей. Сейчас он с нами, ему нравится.

Андрей Твити: Классно!

Игорь Каменев: Так сформировалась история Rooks. Тогда, я напоминаю, квесты ещё чуть-чуть существовали, мы делали детские квесты. Поэтому называть бар «Грачи» или «73 грача» было логично, но неправильно. Мы бы смешивали барную жизнь и детские квесты. Было много разных названий, но мы решили взять «Грачи» по-английски — Rooks. Звучит и как rock — скала, и как рок-музыка. Она нам всегда нравилась.

Андрей Твити: Название звучное, на самом деле.

Игорь Каменев: Макс топил за то, что надо добавить артикль the. С артиклем всегда солидней. Окей, все всё равно будут говорить «рукс», но с артиклем пишется классно, и все бренды называются так. Поэтому The Rooks. Получилось очень крутое название. Довольно быстро мы запатентовали логотип и название, нам в этом помогали наши товарищи. Вот такая история. Она стартовала летом и осенью 2015 года.

Андрей Твити: Так появился самый первый Rooks?

Игорь Каменев: Да. И вокруг него начала бурлить жизнь.

Андрей Твити: Мы подобрались к барной экосистеме. Она подразумевает под собой несколько разных заведений как минимум, а ещё сеть поставок, какое-то взаимодействие между этим. Можешь подробнее рассказать, как развивался Rooks, раз мы уже начали с него?

Игорь Каменев: Момент, причём очень стремительный. В 2015 году мы работаем, уходим в осень, в зиму. Уже случаются какие-то вечеринки — и хорошие, и плохие. Плохие с точки зрения, что контингент ходит разный. Ты говорил про футбольных фанатов, но ходят и люди похуже по своему поведению. Ничего такого не происходит. В какой-то момент там было одновременно афтерпати ролевиков в баре и тусовка ультраправых. А у ультраправых в культуре заложено, что всех инакомыслящих надо сразу бить, неважно, ЛГБТ они или кто-то ещё в костюмах. А среди ролевиков тоже есть бывшие ультраправые. Короче, там было прям побоище. При этом все пили. Такие были эпизоды.

Андрей Твити: А часто в барах такие случаи происходят? Какие-то драки, конфликты?

Игорь Каменев: Бар бару рознь. У нас многое бывало, так как это различная молодёжь, в том числе оголтелая. Мы не проработали ещё и трёх месяцев, когда у нас появилась охрана. Мы видели, что всё зависит от формата бара. Мы избрали в рамках Rooks комбинированный формат. Крафтовое пиво — это одна составляющая, но мы всегда транслировали не снобское восприятие, не интеллектуальную теорию: под каждый сорт пива — свой стакан, надо называть не «ипа», а IPA, India Pale Ale, надо везде указывать не только алкогольность, но и горечь, плотность, единицы. Тогда мы думали, что это хрень. Сейчас я уважаю все подходы. У нас в городе есть бары, у которых такой академичный подход, и есть люди, кому это ближе. У нас он был более свойский. Мы лили в пластик, потому что народу было много.

Игорь Каменев: Вторая страсть Rooks открылась, когда появился Слава Бочкарёв. Он музыкант с большим бэкграундом. Недавно он в «Победе» представлял фильм про Эми Вайнхаус. Он и сам пел, и знает об этом всё. Чтобы вы понимали, он нам привнёс тусовочную жизнь, причём такую интеллектуальную, андеграундную, для Новосибирска абсолютно незнакомую. Клубы на тот момент у нас отмирали уже. Ну, Friends был силен, бар «113», такие коктейльные дэнс-зоны. Это не клуб, это что-то новое для Сибири, и народ там активно проводил время. Чтобы попасть на рейв в пивном баре, или на рок-концерт в маленьком баре, или послушать каких-то там диджеев. Сейчас уже никто, наверное, не воспринимает их как попсу, но в 2015 году это было что-то уникальное. Mujuice, такой диджей, играл у нас в баре на фоне, и люди знакомились даже через фоновую музыку с какими-то интересными исполнителями. Появилась такая штука в России — постпанк как музыкальный жанр. У нас он тоже звучал фоном, и коллективы играли, в том числе приезжие. Это всё формировало культуру бара. Потребители этой культуры были абсолютно из разных слоёв населения, и да, случались разные штуки.

Андрей Твити: Сейчас же молодёжь немножко поменялась. Люди более интровертные, с определёнными ценностями, больше направлены внутрь, чем наружу. Публика, которая сейчас ходит в клубы, в бары, если быть точнее, она всё та же или это уже другие люди? Они всё те же проблемы создают, как и раньше, или сейчас более спокойный, более толерантный контингент, ссор меньше?

Игорь Каменев: Здесь, наверное, нет однозначного ответа. Я тебе скажу так. Я сам уже не хожу в бары, так, как ходил 9 лет назад. Комьюнити Rooks в первые годы — это была моя цель. Такая была присказка, что я общаюсь с людьми в баре, рассказываю им про нас, что есть Максим, есть Борис, а есть я, и моя функция вам об этом рассказать. Я отвечал за продвижение, маркетинг, пиар, связи с общественностью и просто за общение с гостями в баре. Сейчас я не могу судить, потому что я там так часто не нахожусь. Больше закрываю какие-то системные бизнес-вопросы. Я даже не могу прочувствовать атмосферу бара. Там надо быть, причём не час в неделю или час в день, а несколько часов, например, пять часов в понедельник, пять часов в пятницу. Потому что Rooks всегда был разным баром в будние и выходные дни. В будни и тогда, и сейчас это ламповый бар, где не будет занудства, но про пиво тебе расскажут. Там от 70 до 100 сортов пива, самого разного, какое сейчас актуально, отечественного в основном. Есть коктейли, много коктейлей, и классика, и авторские. И есть рюмочная, которая как отдельное заведение. Везде ты можешь провести время достаточно спокойно, лампово, вдумчиво. А есть выходные, когда куча ночных и вечерних мероприятий, концертов, дискотек. Ты можешь прямо ворваться в тусовку. Это и дух времени, и дух Новосибирска, который меняется. Всё больше барных пространств похожих. Люди либо между ними курсируют, либо реже стали засиживаться в одном месте.

Андрей Твити: А сами по себе они какие?

Игорь Каменев: Мне надо подумать. У меня нет личного ответа, я просто не хожу. Я не могу сказать, что они другие. Мне кажется, всё равно те, кто доходит в Rooks, плюс-минус те же. Да, нет субкультур в том большом виде. Но всё ещё есть панки, например, и у нас есть особые панковские вечеринки. Они все в понятии новосибирского панка те же. Ну, есть там поп-панки, как музыка, и они другие. И есть байкеры, они не изменились с течением лет.

Андрей Твити: Я хотел сказать, что у меня в связи с этим появился вопрос. Допустим, вспоминая английские пабы, то это формат такой, что есть небольшое такое заведение, где хозяин, он же и бармен. Он обычно живёт на втором этаже, на первом этаже паб, и к нему ходят годами одни и те же люди. Прямо вырастают поколениями: отец, потом он приводит сына, и они с сыном там могут быть. У вас какая-то такая же история, она прослеживается именно в Rooks?

Игорь Каменев: У нас были люди, кто ходил очень долго. Есть те, кто ходят с открытия, но их осталось очень мало. Поколение бара Rooks или просто бара, на мой взгляд, в России живёт три года.

Андрей Твити: Потом обновляется?

Игорь Каменев: Потом они обновляются по разным причинам, но чаще всего по естественным, а не искусственным. И у нас так было, за 9 лет сменилось минимум три поколения. Я знаю очень много людей, которые знакомились в баре, создавали семьи. Эти семьи какие-то видоизменились, какие-то развились. Очень много таких историй, мы даже вели некую статистику, типа ЗАГС Rooks неофициальный. Там много таких историй, они все классные приятные, до сих пор они есть. О каких-то людях мы знаем чуть больше, о каких-то меньше. Но потом они просто живут дальше своей жизнью, и ничего страшного в этом нет. Что важно для Rooks как для бара с такой своеобразной конъюнктурой всё равно. Тем не менее, 9 лет мы прожили. Я считаю, были разные этапы, но мы не сдаёмся и не чувствуем себя на рынке плохо экономически и медийно.

Андрей Твити: На твой взгляд, современный бар — это больше про алкоголь, про выпивку или про атмосферу?

Игорь Каменев: Я всегда был сторонником того, что про атмосферу. Это извечная тема. Сейчас подписчики всяких фудблогов ресторанных критиков начинают обсуждать цены на что-либо и говорят: «А там дешевле, а тут дешевле». Ну и пей дома, господи, пожалуйста. Пей на даче, классно. Я сейчас занялся производством напитков, и я всё понимаю без осуждения даже. Но если ты начинаешь обсуждать ценовую политику бара… Во-первых, если ты не знаешь его экономику и цели, ты просто несёшь чушь. Во-вторых, бар — это атмосфера. На неё влияют в том числе цены. В рюмочной должно быть недорого.

Андрей Твити: Да, формат такой.

Игорь Каменев: А можно открыть элитарный бар, чтобы человек видел меню и чувствовал, что здесь очень дорого. Но зато он будет наслаждаться каждым миллилитром коктейльчика за 2 000 рублей. Поэтому любой бар — это атмосфера. И в целом общепит. Про кухню тоже спорно в ресторанах. Можно сделать вкусно. У меня, к примеру, не будем называть имён, есть одно любимое место в городе с классной кухней. И я, когда ем внутри этого ресторана, мне вкусно, мне нравится. Я заказывал доставку уже раз пять, и мы с женой плюёмся. Мы не доедаем и выкидываем. А это недешёвое место в городе. Может быть, это ответ на вопрос, что везде атмосфера влияет. Реально вкус блюда абсолютно другой в доставке.

Андрей Твити: Мне интересен момент с рюмочными. Я об этом совершенно ничего не знаю. В моей картине мира рюмочная — это такое небольшое заведение пять на пять метров с барной стойкой, стульями, и там наливают водку.

Игорь Каменев: Отчасти это правда. Классно, что ты рюмочную воспринимаешь небольшим заведением. У нас сейчас есть люди, которым, наоборот, тесно в небольших рюмочных.

Андрей Твити: У меня в голове советский образ. Знаешь, ты зашёл, раз принял, так сказать, бутербродиком закусил и дальше по делам.

Игорь Каменев: Всё правильно. У меня была теория, что рюмочная — это такой национальный концепт, наш русский. Путешествовал я не везде по миру, поэтому не буду утверждать, но мне кажется, что формат рюмочной он такой. Можно открывать рюмочную в любой точке мира, и она будет уникальна с точки зрения формата в этой стране. Наверное, в других странах есть национальные аналоги, но тем не менее. И помимо водки, не знаю, как было в Советском Союзе. Мнения разнятся, но вроде как там это тоже было. Это такая миксология в теме настоек. Это различные настойки на любом алкоголе не только на водке или спирте, но и на других видах его: наливки, настойки.

Андрей Твити: Там есть какая-то экзотика, например, текила? Это же тоже рюмками пьётся.

Игорь Каменев: В рюмочной, если говорить об атмосфере, то в нашем понимании… Это не я изобрёл, но я эксплуатирую слово «неорюмочная». Рюмочная — это классическое понимание, её можно стилизовать под Советский Союз и оттуда взять всё лучшее. Оставить её такой, и она, наверное, тоже будет жить. Можно просто наливать водку и давать бутерброды со шпротами, и такие у нас в России есть. Неорюмочная — это переосмысление. По большому счёту ты можешь открыть мексиканскую рюмочную, но это будет не такерия. У нас есть мексиканские заведения бренда такерия, а есть просто места, где подают тако, текилу, Corona Extra и так далее, где будут лить текилу, и она будет называться на лад мексиканского языка и культуры. Но там будет, например, 100 видов текилы и настойки на текилах. Всё на текиле.

Андрей Твити: Но это тоже будет специализированно под Мексику?

Игорь Каменев: Да, но это будет не мексиканская такерия, а неорюмочная, вдохновлённая советским наследием и современной Мексикой. Это моё личное мнение, я тут не эксперт, но когда я говорю о рюмочных, я как-то так вижу понятие неорюмочная. Когда ты соединяешь какие-то времена, эпохи, культуры, но концепция остаётся та же: небольшое заведение, где подаётся крепкий алкоголь небольшими порциями, и ты не обязан там долго находиться. Ты зашёл, его употребил, прочувствовал этот бурлящий поток жизни, времени и формата заведения и пошёл дальше.

Андрей Твити: Но это всё равно монокультура. Советский Союз, мексиканская какая-то культура. Это не так, что много разных напитков, и они просто развиваются по рюмкам.

Игорь Каменев: У нас была и, по-моему, есть рюмочная Moonshine от проекта «Йохохо». Они подавали 100 видов заводских дистиллятов. Привозили редкие дистилляты, крепкие, алкогольные, спиртовые.

Андрей Твити: Moonshine с английского — это, по сути, самогон.

Игорь Каменев: Самогон на изыске. И там было много чего, но это было слишком по-душному. Я там был пару раз, но там не было атмосферы. Потому что дух рюмочной — это не место, где ты будешь эстетствовать. Это место, где душа русского человека раскрывается. Может звучать какая-нибудь интеллектуальная музыка в начале вечера, но под ночь обязательно должны играть те песни, которые знают все. Либо это рок-хиты MTV, а лучше «Видели ночь» Кино, Король и Шут, все орут, веселятся и беснуются. Вот эта атмосфера рюмочной.

Андрей Твити: Как вообще устроена эта история? Если пива можно выпить в течение вечера несколько кружек, 5-10 точно, то водки сильно много не выпьешь. Насколько быстрый поток людей, как это выглядит? То есть человек зашёл, употребил пару рюмок и пошёл или это более размеренная история? Какой возраст людей, которые заходят? Это более старшее поколение, младшее? Этот формат достаточно интересен. Мне он представляется таким из советских фильмов, стереотипов может быть. Это реально мужичок с авоськой, в шапке лыжной. Он с этой авоськой, с батоном зашёл, хлопнул рюмку, пошёл дальше. У него газета в подмышке, он, может быть, с соседом перекинулся словами. Это не место, где ты задерживаешься и прям проводишь вечер, а что-то быстрое. Знаешь, новостями перекинулись и разбежались. Я ошибаюсь или это всё так?

Игорь Каменев: Каждая рюмочная преследует свои цели. Портрет человека сейчас другой, но в целом да, в рюмочные идут разные люди. Наверное, даже и мужики заходят, которые помнят, как было. Неважно, какого они достатка и из какого слоя общества, пролетарии, предприниматели или истеблишмент. И те же вчерашние хипстеры, такая пьющая интеллигенция. Или просто публика, у которой повод для праздника и у них заход по заведениям. Либо они посидели уже основательно в каком-то коктейльном или ресторанном формате. Например, компания девушек в формате девичника или чего-то ещё.

Андрей Твити: А девушки тоже ходят?

Игорь Каменев: Да, представь себе. Они посидели, выпили коктейльчик и ищут либо дальнейшую какую-то тусовку или дэнсинг. В Новосибе сейчас не так много мест, куда можно за этим сорваться. Либо им надо где-то ещё прям нормально так загудеть.

Андрей Твити: Типа официальная часть прошла, теперь давай нормально?

Игорь Каменев: Да, и они залетают в рюмочную. Они могут задержаться, потому что там могут играть диджеи, там могут быть такие же, как они. И они в стыке настроения соприкасаются, и начинается веселье. Часть людей выпила, пошла дальше, у них забег, бар-ран, бар-хоппинг. Часть людей сознательно понимает, что тут будет веселье, и они пьют прям быстро-быстро-быстро. Плюс можно покушать, всё довольно быстро, вкусно и недорого. Есть любые бутерброды, какие-то небольшие порции горячего.

Игорь Каменев: И никто не отменял, в рюмочных всё равно есть некие лонг-дринки, например, базовые коктейли, пиво, сидр. Ты тоже можешь их потянуть. Часто рюмочная — место, куда залетает народ в командировках. Они хотят увидеть как можно больше города и его ночной жизни. Рюмочная — это место, где можно недолго быть, но увидеть какой-то дух города. Потому что все слои общества могут попасть в рюмочную. Командировочные заходят тоже, но они не сидят там весь вечер, это как точка на карте.

Андрей Твити: Ты сказал, что в рюмочной можно поесть. Там есть кухня?

Игорь Каменев: Да. И мы в своих заведениях заморачиваемся, чтобы это были не просто какие-то сухпайки.

Андрей Твити: Подожди, это для меня совсем неожиданно. Казалось бы, в баре кухни нет, а здесь есть

Игорь Каменев: Мы не сделали кухню в баре, потому что там можно потянуть эти вкусовые пивасы, сидры, медовухи и их прочувствовать, либо потусоваться, говоря про тот же Rooks. А если ты в рюмочной, то пьёшь много. Ты, во-первых, упьёшься, и тебе будет плохо. Во-вторых, душа хочет закуски, и рюмочные друг с другом соревнуются, чтобы твоя закуска красиво выглядела, интересно сочеталась с настойкой, и ты оттуда не ушёл, а всё-таки задержался. А пока ты ждёшь еду, допустим, 10 минут, ты можешь выпить 10 настоек. Одно с другим связано. Это и на экономическую маржинальность влияет, и на атмосферу.

Андрей Твити: У вас уже есть некоторое количество рюмочных, правильно? Первая была на базе Rooks?

Игорь Каменев: Да, это рюмочная «Сияние», ей исполнится год. И есть рюмочная «Центральная». Она в самом центре, собственно, название не обманывает. Ей в ноябре исполнится год. Фактически две рюмочных. Мы всё помышляем об Академгородке, а может и в Шерегеше открыть ещё рюмочные. Потому что формат классный, не самый сложный. Сложно всегда только с персоналом, с управлением, а по реализации мы просто понимаем, как это делать. Вроде у нас получается.

Игорь Каменев: Мы сейчас вот до чего дошли. Буквально через неделю, в начале августа, мы делаем первый новосибирский фестиваль рюмочных. Там не все рюмочные, но, по нашему мнению, одни из лучших. Семь рюмочных мы объединяем в нашем барном пространстве на улице. Они будут выставлять свои хитовые настойки. Мы делаем фуршет, сцену, движ, соревновательный аспект будет. И люди, которые покупают билеты, смогут пить там. У нас только не безлимит, как на пивных фестивалях, потому что с рюмочными это опасно. Есть некие лимитки, но это, по сути, дегустаторский опыт, общение с производителями, с теми, кто делает эти настойки, и такой кутёжный формат. Мы будем делать его ежегодным, назвали его «Крепость». Там классная айдентика, поэтому это тоже такой сайд-проект в мире рюмочных.

Андрей Твити: Звучит интересно!

Андрей Твити: Ты упомянул Шерегеш, и в связи с этим хотелось бы вернуться к Rooks. Насколько я помню, Rooks — это крупнейший бар в Шерегеше?

Игорь Каменев: Да, кто-то накидает на вентилятор чего-нибудь, но у меня цифры были под рукой, может, что-то изменилось. Порядка 900 квадратных метров гедонизма, как я это писал всегда в наших пресс-релизах. Потому что у нас есть цокольный этаж и технический заготовочный, на сегодняшний день. Первый этаж — это рок-крафт-коктейль-бар со сценами, ещё верхний винный этаж и огромная веранда. Климат там зимний и нестабильный, но в марте она успевает поработать, и в апреле 2-3 недели. Суммарно это 900 квадратных метров, это много. Вроде больше ни у кого нет. И мы открыли его ещё в 2016 году. То есть в 2015 году Новосиб, в 2016 Шерегеш, очень стремительно.

Андрей Твити: Через год, получается?

Игорь Каменев: Примерно так и вышло. Это была мечта Максима, он довольно быстро ей загорелся, когда понял, что в Новосибирске мы не стали королями крафтового пива, только дворянами и возглавили всё-таки эту волну, о которой я говорил. Шерегеш сочное место, апре-ски развиты. Grelka качает. Фестиваль Grelka, Grelka-бар, гостиница их формата из групп. По апре-ски и в те годы, и сейчас — это был главный зимний курорт. В Сочи постоянно кричат, что это не так. Кто был в Сочи, окей, там есть дорогие фестивали, но если ты приедешь вне фестиваля в Сочи, ты не найдёшь там тусовочных баров ни в 2015 году, ни сейчас. До Олимпиады их вообще не было. Хотя там меняется всё. Кто со мной не согласен, пишите. Я вас свожу туда, и вы убедитесь сами.

Андрей Твити: Ты сказал, что это главный зимний курорт. Туда приезжают со всей России? Мне казалось, что туда едем только мы, сибиряки.

Игорь Каменев: Да, его посещает вся Россия. Там же проходит фестиваль Grelka, в том числе спуск в купальниках, Шерегеш его всегда сильно популяризировал.

Игорь Каменев: Это огромная заслуга компании «Энгиро» и её заказчика из группы бара Grelka и курорта. Потом это подхватило государство. Интересы там разные, но фестиваль пиарит государство, его пиарят на всех уровнях. Логистически, да, это не совсем удобно. Сейчас там строят аэропорт, будет дорого, но появятся какие-то стыковочные рейсы. Люди летают. Сейчас, конечно, приходится долетать до Новокузнецка и пилить на машине по опасным дорогам. К сожалению, много людей не доезжает даже. Но народ едет, и по статистике Ростуризма в один год, не помню какой, но можно найти в открытом доступе, это был самый посещаемый курорт. По количеству туристов Шерегеш действительно обгонял все зимние курорты страны.

Андрей Твити: Давай подробнее поговорим про Rooks в Шерегеше. Как он там появился и какая у него была история развития? Это всё тот же бар, который был раньше, или он существует уже в другом формате?

Игорь Каменев: Сейчас он другой. Мы говорили про 900 квадратов, это уже The Rooks Sheregesh 2.0.

Андрей Твити: А есть 1.0?

Игорь Каменев: Да. В 2016 году мы усилиями Макса хотели туда попасть. Курорт Шерегеш — лакомый кусочек. В то время он был лакомый с точки зрения кемеровских предпринимателей. Сейчас, наверное, всех федеральных. Просто так нельзя прийти, снять помещение и начать работать. Ппомещения, наверное, есть, но на них высокая конкуренция. А тогда их и не было. Надо либо кого-то знать, либо кем-то быть. Но мы ни то, ни другое на тот момент собой не представляли. Начали копать и через длинную цепочку у одного знакомого пивовара нашли людей, у которых было старое кафе «Финиш» в центре на секторе А. Они устали им заниматься. Потом выяснилось, что была у них и другая мотивация. Возможно, это такое расследование, которое не завершилось, оно просто у меня в голове. Мы провели переговоры и начали очень быстро строиться.

На первый Rooks деньги мы вкладывали из каких-то личных запасов, суммарно просто на то, чтобы открыться, ушло меньше миллиона. Потом каждый день всё, что зарабатывали, мы вкладывали в инфраструктуру нашего заведения. В 2017 году это уже были другие деньги: в Шерегеше надо было уже порядка пяти миллионов.

Игорь Каменев: Мы отнеслись к этому проекту ответственно, но сроки были сжаты. Денег не было. Мы использовали всё, что заработали в Новосибе, плюс позанимали, где только можно. Занимали у друзей, у родственников, у каких-то там друзей друзей, по 50-100 тысяч в валюте. Такой краунфандинг случился. Мы построили первый Rooks, 200 с лишним квадратных метров и поняли, что там нужна кухня. Какая кухня в то время была популярна? Это 2016-2017 год, американские бургеры начали захватывать умы россиян и всех жителей Сибири. Сейчас это такая банальная вещь. Как с Яндекс.Такси: сейчас кажется, как мы без него жили. На самом деле, до 2015 года американских бургеров не было в меню.

Андрей Твити: Макдональдсы всякие были, Carl’s Jr.

Игорь Каменев: Да, но это не американский бургер. Не совсем то.

Андрей Твити: Ну, фастфуд.

Игорь Каменев: Да. А настоящий американский бургер — это котлета из мраморной говядины, из хорошего фарша, сочная, прожаренная не в подошву. Какая-то классная булочка. Это большой бургер, которым ты можешь наесться, объесться, зафаршмачиться и всё на свете. Это не фастфудная история, не сетевая.

В общем, должен быть крепкий алкоголь, кухня и рок-тусовки. Не такие авангардные, как мы делали в Новосибе, чуть более понятные туристу, но в то же время с ярким задором. Всё это мы учли в стройке проекта, более того, у нас было несколько этажей. Первый — это наш бар. На втором этаже сохранилась старая советская столовка. Третий этаж мы забрали себе под офис и под хостел. Мы открыли хостел «Гнездо» на 20 мест. У нас был опыт отельеров, которые занимаются гостиничным бизнесом. Это был хостел в самом лучшем расположении, потому что можно было из окна на доске выпрыгнуть и поехать или в бар спуститься в халате. Так тоже все делали. Бар The Rooks Sheregesh в этом формате хостела прожил, получается… Тут хронология у меня хромает, потому что, во-первых, я этим занимался меньше, чем Максим. Чуть менее близко к сердцу воспринимал. Во-вторых, уже много началось тогда проектов и аспектов личной жизни, и я не успевал за всем следить. Короче, мы проработали два или три года, и в процессе довольно быстро выяснилось, что здание проблемное.

Игорь Каменев: Есть феодализм в Шерегеше, всегда был. Есть мелкие землевладельцы и более крупные. Их мало кто контролирует, скорее, власти кому-то помогают, а кому-то мешают. И они враждуют, поглощают друг друга. Наш бар стоял на клочке. Само здание принадлежало двум братьям, земля под ним принадлежала мелким землевладельцам, каким-то местным депутатам. Вокруг были владения более крупного, одного из самых ключевых инвесторов в развитие курорта, которому покровительствовал тогдашний губернатор Тулеев. И он с ними грызся много лет и пытался забрать этот кусок земли. Когда мы это всё арендовали и хотели получить лицензию на крепкий алкоголь, быстро выяснилось, что часть документов проблемные. Из Росреестра таинственным образом пропали документы о том, что существует это здание и кому-то оно принадлежит. Мы не смогли получить лицензию на крепкий алкоголь. Сразу получили из-за этого негатив и проблемы с маржинальностью. Из-под полы торговали егерем (прим. ред.: Jägermeister — немецкий крепкий ликёр, настоянный на травах), потому что это востребованный напиток в Шерегеше. Но как-то мирились с этим. И тут же мы почувствовали запах жареного. Были не просто проблемы со зданием, а его, оказывается, хотели купить. Или снести. Или сжечь…

В Шерегеш до сих пор пытается зайти Яндекс.Такси. Уже вроде у нас цивилизованное общество, но опять летом новости, что сожгли автопарк машин Яндекс.Такси. Местные предприниматели, которые занимаются бизнесом в сфере такси, не хотят, чтобы появлялись агрегаторы. И истории о том, что кто-то что-то сжигает, и это делают тайком, они там были всегда, а тогда их было ещё больше.

Игорь Каменев: Мы работаем зимой, начинаем в ноябре, заканчиваем в апреле, на лето консервируем. И вот третье или четвёртое лето, и мы всё ждём предписания, что надо съезжать. В итоге в какой-то момент оно приходит, мы уже морально к этому были готовы и успели за это время заработать себе бренд, имя, создать вес в рамках туристов, в рамках администрации, в рамках других землевладельцев. Нам в итоге сказали просто сваливать, всё.

Андрей Твити: Сколько времени дали на это?

Игорь Каменев: Немного, может месяц. Мы что-то забрали, но никаких компенсаций нам не было. Хотели судиться, но это себе дороже, много времени и сил.

Игорь Каменев: Максим потратил время, и вместо того, чтобы судиться, нашёл новое место не так далеко. Я уже говорил про него, 900 квадратных метров. Во многом найти его помогла наша репутация. Мы хорошо платим, к нам идут люди. Престижно иметь нас как арендатора на своей территории. Это сыграло роль. Мы учли свои ошибки и тщательно проверили все документы, насколько это возможно. Всё проговорили на 200 раз, заключили договор аренды очень быстро. Сделали ремонт, снова вложили какие-то космические деньги. Тогда нам 5 миллионов было космически, тут уже было 10 или 15, потому что здание больше. На втором этаже у нас сначала была кальянная, потом ударил ковид, и её пришлось закрыть. Потом кальянные в Шерегеше не то чтобы запретили, но они больше не приветствуются. И в Кемеровской области, на самом деле Роспотребнадзор — куда более жёсткая организация, чем, например, в Новосибирской области. Они тщательно следят, бдят и придираются. Просто делают свою работу.

Андрей Твити: А кальянные популярны до сих пор?

Игорь Каменев: Кальянные в Сибири очень популярны, все их любят. Посмотрите сегодня вечером, на каждом летнике, вы, скорее всего, их найдёте. Хотя по закону РФ торговля всеми табачными штуками запрещена, по ОКВЭД нельзя. За этим не следят у нас, а в других регионах следят. В Кемерово в том числе, хотя тоже иногда сквозь пальцы. В популярных барах вроде Grelka кальянов давно уже нет в том числе из-за этого закона. Есть формат кальянных, которые приторговывают общепитом, но, возможно, у них нет ОКВЭДов на это, там другие нюансы.

Игорь Каменев: Мы меняли второй этаж, сейчас это винный гастробар, который считается частью Rooks. В этом году мы, может быть, попытаемся что-то видоизменить с точки зрения маркетинга, как-то позиционировать его иначе. Но это такой винный паб с классной кухней. Там есть утиные ножки, тартары, пасты. Это уже не американские бургеры.

Нулевой этаж — технический. Первый этаж — это диджеи, рок-концерты, коктейли и, конечно же, море крафтового пива, сидра и американская кухня.

Андрей Твити: В этом Rooks полноценная кухня, не закуски?

Игорь Каменев: В Rooks 1.0 она уже была полноценная, а в Rooks 2.0 она ещё круче, больше. Чтобы ты понимал, у нас зимний штат порядка 70 человек. Это такая огромная корпорация. В смене одновременно 15-20 человек работает на все этажи. Это повара, официанты, бармены, администрация. И верхний винный этаж, где можно поесть чинно, спокойно посидеть, другой формат музыки и другой формат заведения. Но это тоже Rooks. Ну и веранда весной, где можно попить апероль, посидеть, отдохнуть на солнышке после катания или вместо катания.

Андрей Твити: Получается, мы уже подбираемся к тому, что это реально становится экосистемой. 70 человек только в одном заведении работает. Несколько заведений по Сибири: в Новосибирске и в Шерегеше. Как всё это дело менеджерить и как это снабжать? Как это работает у вас?

Игорь Каменев: До недавнего времени это всё работало понятно. И бары, которые были объединены у нас через меня и Максима, и новые, и другие. В 2017 году появилась компания по дистрибуции сидра — торговый дом «Грачи». Мы возили сидр два года себе в бар Rooks Новосиб, а потом год в Шерегеш. И люди стали спрашивать, где его купить ещё. Причём не просто пользователи, а бармены других заведений. И мы сказали: «Давайте мы вам будем возить». Так и создали. Мы сейчас возим, и сами себя снабжаем, но только сидром.

Игорь Каменев: Суммарно Rooks в Шерегеше семь лет. Первому было три года, когда его снесли. Хостел мы возродить не смогли, потому что было негде. Rooks 2.0 уже четыре года.

Андрей Твити: Насколько я знаю, сейчас культура сидра развивается так же, как это было с крафтовым пивом. Сейчас тренд на сидросодержащие напитки, или как это называется?

Игорь Каменев: Нет, сидросодержащие — это новое слово. Кстати, я его не слышал, надо взять на заметку. Скорее они яблокосодержащие. Потому что сидр — это напиток…

Андрей Твити: Подожди, сидр всегда делается только из яблок? Бывает же грушевый сидр?

Игорь Каменев: Грушевый сидр — это яблочный напиток с грушевым соком. А есть ещё слово пуаре — вид алкогольного напитка на основе грушевого сока. В основе сидра необязательно 100% сока яблок, но не должно быть воды. Можно сделать сидр с малиной или пуаре. Как я сказал, это грушевый напиток с яблоками. Звучит странно, но если вдаваться в душноту, то изначально сидр — яблочный напиток, пуаре — грушевый напиток, но туда можно добавлять другие плодовые. Люди даже свёклу добавляют или морковку.

Андрей Твити: А сидр обязательно должен быть алкогольным?

Игорь Каменев: Есть и безалкогольные сидры и другие яблочные напитки, родственные с сидром. Шорли — это яблочный сок, смешанный с минералкой, или яблочные энергетики. По сути, в основе яблочный сок, и он может быть алкогольным и безалкогольным. Безалкогольный сидр сейчас отдельный тренд.

Андрей Твити: Прикольно. А где его найти у нас в Новосибирске?

Игорь Каменев: В первую очередь в нашем баре InCider. После торгового дома «Грачи», который занимается дистрибуцией, мы решили открыть ещё один бар, который будет специализироваться только на сидрах. Много сидра, экспертное мнение о сидрах, где уже как раз есть элементы духоты. Где тебе объяснят, чем отличаются сидры, и могут годами рассказывать про них.

Андрей Твити: Там и на разлив можно забирать?

Игорь Каменев: Это всё-таки не магазин, а бар. Мы одно время что-то наливали даже в Rooks, там стояли краны-пегасы. Потом мы от этого отказались, потому что краны ломаются, а народ не так много берёт с собой. Бутылками можно с собой, но всё равно в формате InCider. Просто это самый большой выбор сидров, которые сейчас доступны в России и всё ещё завозятся, несмотря на санкции. Раньше в InCider было много иностранного сидра.

Игорь Каменев: Бар InCider открылся в 2019 году на Ленина, 3, когда зародился ресторанный дворик. Как раз в ковид, это отдельная история. Открывая InCider, мы хотели делать там яблочную культуру и продвигать её в массы. А ещё делать тусовку, как мы уже научились в Rooks Новосиба и Шерегеша. Ресторанный дворик — это одно из лучших мест в городе для культивирования тусовочных программ и народных масс.

Игорь Каменев: С тех пор многое поменялось, но там всё ещё бурлит жизнь. Качество публики, конечно, меняется. Знаешь, есть такое понятие, в любом городе — самый центр. И так получается, что туда чаще едут люди из области, из разных прослоек общества. И не всегда они готовы культурно отдыхать. Ленина, 3 — самый центр, и это его минус. Публика более культурная, более интеллигентная начинает выбирать другие места для отдыха. Поэтому Ленина, 3 несколько лет так прожил. Хотя всё циклично в этом мире и может вернуться на круги своя.

Андрей Твити: Получается, торговую компанию «Грачи» вы открывали, чтобы наладить поставки в Шерегеш и в свои заведения в Новосибирске?

Игорь Каменев: На самом деле нет. Посылом для её открытия была цель снабжать другие заведения. Впоследствии она помогла нам снабжать свои заведения сидром, распределять финансовые нагрузки. Но основная цель — продвигать сидровую культуру, которая мне лично полюбилась. Я побывал дважды в Испании и Франции на различных сидровых производствах в 2017-2018 году, и мне захотелось заниматься сидром.

Что касается твоего вопроса про функции управления, администрирования, менеджерства и делегирования всего, мы с Максимом всё это разделяли и объединяли. Он занимался Шерегешем, я больше городскими проектами. Но так вышло, что в 2024 году Максим трагически ушёл из жизни. Не будем сильно на этом заостряться, но помимо морально-этической стороны вопроса, это прямо сейчас влечёт за собой некую реструктуризацию нашей компании с точки зрения управления. Если раньше это разделение было по нашим личным навыкам и по распределению зон ответственности, то сейчас есть партнёры. У него есть жена, которой сложно взять на себя какие-то функции. У неё две маленькие дочки, но она пытается брать функции насколько может, и наверное попробует взять на себя Шерегеш.

Игорь Каменев: В любом случае, мне предстоит больше заниматься Шерегешем зимой 2024 года. У нас там ещё второй бар открылся, Jawsspot Sheregesh. Даже до происшествия с Максимом у меня была цель в 2024 году структурировать общепит и наладить работы.

Андрей Твити: Из оперативного управления выйти?

Игорь Каменев: Не совсем выйти, иногда оно мне даже нравится. Но чтобы я мог всегда из него выходить и заходить, как в комнату, и там всегда было хорошо. Не надо было делать перестановку или уборку. Хочется потратить время на личное, на семью, на саморазвитие и на другие бизнес-проекты, связанные с сидром. Но жизнь внесла свои коррективы, поэтому 2024 год такой скачущий, с разными вещами, в разных стезях. Наше с Максимом личное участие эти 9 лет позволяло управлять всем. Мы создавали команды и вдохновляли их. Такой путь был, и сейчас он изменился. Предстоит провести эмоциональные, моральные, умственные и физические видоизменения. Но у нас есть команды, партнёры во всех проектах. Личная трагедия, конечно, куда серьёзнее в плане компаний. Мы не были готовы к такому, но понимаем, как сейчас действовать. У нас есть планы, и мы их уже реализовываем.

Игорь Каменев: Хочу рассказать про сидровый путь, которого мы касались. Такой путь самураев в сидре, который стал отчасти не только бизнесом, но и личным. Сейчас, когда мы где-то проводим сидровые дегустации, мы представляемся так, чтобы уйти от всяких предпринимательских штук. Я себя стал представлять как амбассадор сидровой культуры в России. Потому что я не главный амбассадор, но и не последний, и действительно занимаюсь пропагандой культуры сидра с разных его точек зрения.

Андрей Твити: А с сидром у вас так же получилось, как с крафтовым пивом? Вы подхватили и в Сибири были первыми?

Игорь Каменев: Здесь получилось ещё мощнее и ярче. С пивом мы были среди первых, в какой-то момент стало очень много таких, как мы. А в сидре, если судить по Сибири, в 2015 году мы в Rooks первыми привезли сидр «Святой Антон». Увидели его в баре «Все твои друзья». Так история сидра и началась. Мы увидели, что в крафтовых тусовочных барах на кране и в холодильнике иногда есть сидр. Тогда для меня сидр ограничивался маркой Strongbow, как есть пиво известное Guinness, Kilkénny, а есть он — ирландский сидр в баночке с золотым луком. По сути это сидровый напиток, потому что там вода и химоза. Может, мы ещё видели шведский сидр Älska, такой сладенький. Вот и всё. Это было в каких-то барах, магазинах в 2010-е годы. Подобное было долгое время и в Центральной России.

Игорь Каменев: И вот мы увидели сидр «Святой Антон». Это первый производитель натурального сидра в России. Завод находится в городе Суворов в Подмосковье. Мы привезли его в 2015 году, и народ его оценил. Были дни, когда сидра пили больше, чем пива. Всем нравился «Святой Антон».

Андрей Твити: Сейчас угадаю, Святой Антон — это потому что сорт яблок называется «Антоновка», да?

Игорь Каменев: Думаю, что да. Я, кстати, никогда этот вопрос не задавал им. Они делали сидр из яблок, которые покупали в Подмосковье, и что-то выращивали сами. По сей день так и есть. Сейчас это самый крупный завод в России по натуральному сидру. Натуральный сидр — это слабоалкогольный напиток, сделанный из сока прямого отжима. Взяли яблоки, собрали, выдавили, сделали сок. Может, туда добавили дрожжи, может быть, сделали на диких дрожжах — это бактерии, которые внутри яблок уже были и забродили без термической обработки. Поэтому, когда говорят, что «сидр варят», за это надо давать леща. Но мы же тут душним.

Андрей Твити: Это естественное брожение?

Игорь Каменев: Да, это как вино. Никто же не говорит, что вино варят. А если ты это скажешь, тебе плюнут в лицо. Многие почему-то думают, что сидр варят. Эта ошибка возникает, потому что сидр по градусу, как пиво. Он в магазинах или барных картах рядом с пивом, но это делается, скорее, по градусу. Сейчас мы и все наши коллеги — производители, торговцы, барораторы, рестораторы, амбассадоры — стараемся донести, что сидр — отдельная категория. Это на сегодняшний день подкрепляется государством, появились новые ГОСТы, за которые борются производители.

Андрей Твити: А зачем нужно выводить сидр в отдельную линию?

Игорь Каменев: Чтобы его больше пили. Есть такая романтическая нотка в этом. Это доказано не мной, а англичанами, французами, американцами и даже русскими учёными и врачами. Сидр — самый полезный алкогольный напиток. Это факт. Потому что он натуральный, если это настоящий сидр из яблок. У него невысокий градус, ниже вина. Соответственно, эти спиртосодержащие вещества меньше влияют на кровеносную и нервную систему в том же количестве. Если ты выпьешь 10 литров сидра и 1 литр вина, то понятно, что будет. Это как с водкой или с пивом. То есть, стопка водки или 10 литров пива.

Яблоко богато кучей микроэлементов, и в процессе сидроделия эти микроэлементы никуда не исчезают, потому что нет термической обработки. Как известно, термическая обработка убивает и хорошее, и плохое. А здесь её нет, и всё сохраняется. Не будем сыпать тут всякими терминами, это просто факт, и это классно.

Игорь Каменев: Есть сегмент безалкогольного сидра. В отличие от безалкогольного пива, это полезнее. Все знают, что пиво плохо влияет на гормоны, и на мужские, и на женские. Я люблю пиво, но много пить его всю жизнь не стоит. Рано или поздно надо снижать его количество потребления или переходить на сидр, например. Потому что безалкогольное пиво остаётся вредным напитком. Доказано, что оно наносит организму точно такой же вред, как алкогольное.

Андрей Твити: Ого. А за счёт чего?

Игорь Каменев: За счёт технологии производства. В безалкогольном пиве мы убираем хмель, что влияет на градус. Чаще всего остаются солод и дрожжи. Это сочетание плодит в себе те вещества, которые влияют на наши гормоны. Это не спиртосодержащие штуки, а именно другие бактерии. В безалкогольном сидре нет этого и нет спирта. Это классный напиток.

Андрей Твити: Ну, по сути, это лимонад.

Игорь Каменев: Да, но чем он отличается? Там есть чуть-чуть вкус брожения. По закону безалкогольным может считаться напиток до 1,2 градусов. Сидр в один градус будет безалкогольным, но со вкусом уже не лимонада, а чуть-чуть сброженного яблочного сока.

Андрей Твити: А в среднем сколько градусов у безалкогольного сидра?

Игорь Каменев: От 0,6 до 1,2. А у алкогольного сидра по ГОСТу до 7, но по факту есть сидры и 8, и 9 градусов. Там просто не пишут.

Андрей Твити: А пиво?

Игорь Каменев: Я не помню ГОСТов, но пиво тоже долгое время было до 7. Сейчас сделали разделение на пиво и пивной напиток, что-то увеличили. Но есть крафтовые пивные штуки по 20-30 градусов. Есть, кстати, и сидры такие, например, Apple Jack. Но это даже не сидры, а портвейны.

Андрей Твити: На основе яблочного сока?

Игорь Каменев: Да, выдержанные креплёные сидры, как и определённые вина, они есть и 10, и 20, и 30 градусов. У них есть название, их придумали в Канаде и Англии. И у нас в России тоже так делают. Но это не попадает ни под какие нормы.

Андрей Твити: И как тогда его продавать?

Игорь Каменев: Он находится в серой зоне, поэтому мы не будем сейчас о нём говорить. Но это есть. Приходите в InCider, что-то можете найти интересное, яблочные штуки. Это не настойки, не дистилляты, не шнапсы, не самогоны. Это что-то между портвейном и хересом, но из яблочного сока.

Андрей Твити: Исходя из этого многообразия, действительно, здесь нужно какое-то правовое регулирование.

Игорь Каменев: Регулирование и государством, и в глазах людей… Всем этим мы занимаемся. Поэтому это отдельная категория напитков, и она влияет на экономику со всех сторон. Потому что сидр — это же сельхозпродукт. Яблоки надо выращивать, перерабатывать. Целая структура появляется, как мы её называем, от зёрнышка до стакана. Вырастили яблоки — это один бизнес. Переработка яблок — это второй, третий, наверное, — это сбыт. Он делится на магазины, ритейл, розницу.

Андрей Твити: И бары.

Игорь Каменев: Ещё есть B2B, дистрибьюторы и общепит, так называемая HoReCa. Между каждым звеном здесь завязаны различные обслуживающие организации, с правовой точки зрения, с маркетинговой, с упаковочной.

Андрей Твити: Логистика?

Игорь Каменев: Да. Это всё огромная структура бизнеса, где на каждой стадии платятся налоги, и это выгодно государству. В конечном счёте больше людей потребляют сидра. Плюс в глазах населения можно оправдываться, что безалкогольный сидр — это полезный напиток, и собирать со всех участвующих в цепочке налоги. Взамен им давать какие-то субсидии, дотации, и все счастливы.

Игорь Каменев: По количеству яблонь наша страна на первом месте в мире. Причём это яблони, пригодные именно для сидра. Так как в сидре не используют так называемые кормовые сорта яблок.

Андрей Твити: Сладкие?

Игорь Каменев: Да, для сидра используют кислые и горькие яблоки. Не будем ударяться в терминологию. Просто скажем, что даже то, что у нас растёт в Сибири на дачах, эти полукультурки, ранетки, как раз больше подходят под сидр, чем под еду. И чем горче, кислее, твёрже яблоко, выращенное у нас на территории страны в суровом климате, тем лучше оно для натурального сидра. По количеству таких яблонь, сейчас растущих, потенциальных или в советское время уже бывших. Потому что, к сожалению, при развале страны развалились и яблоневые хозяйства. Это ещё одно лирическое отступление. Такой полумиф, но мне тоже есть резон доверять людям. Пресловутое советское шампанское, которое появилось в своё время на прилавках в Советском Союзе, было невероятно популярно. Его так много пили, что в какой-то момент винограда стало не хватать. Его стали делать из яблок. Это был, по сути, советский сидр, но никто об этом не знал. Это была полузакрытая информация.

Андрей Твити: Прикольно!

Игорь Каменев: Да. Наши родители, бабушки, дедушки пили советский сидр, но думали, что это советское шампанское. Ещё я недавно нашёл большой пласт информации про безалкогольную водку. Оказывается, у нас был научный эксперимент. Много лет ставились опыты на людях в регионах типа Магадана и Чукотки. Пытались изобрести безалкогольную водку.

Андрей Твити: А в чём смысл?

Игорь Каменев: Оздоровить население. Люди хотели пить водку, и государство хотело подсадить их на безалкогольную. Даже удачно эксперимент прошёл.

Андрей Твити: Подожди. Ладно пиво или сидр, у них вкус есть. Но какой вкус у безалкогольной водки? Это же просто горькая вода, невкусная абсолютно.

Игорь Каменев: Был вкус водки, судя по информации. Я ничего не знаю, но пишут, что удалось пересадить людей. Это длилось два года и развалилось, потому что сменилась власть. Были уже 80-е, перестройка.

Андрей Твити: Я почитаю об этом, классные эксперименты.

Игорь Каменев: Я не так давно про это делал пост у нас в Rooks. Это было год назад. Я увидел, где-то на просторах интернета и решил покопаться, перелопатил много информации. Реально безалкогольная водка «Золотое руно», это не байка. Она могла бы стать национальным напитком.
А сейчас национальным напитком может стать и уже становится сидр. В 76 регионах Российской Федерации можно выращивать яблоки, пригодные для сидра. А виноград, например, только в 14 регионах.То есть мы можем делать сидр в каждом регионе. Это всё можно делать, пропагандировать, пить и безалкогольные продукты, и любые напитки из яблок. В этом я вижу интересную структуру развития, поэтому я этим всем загорелся. Мы открыли InCider, потом придумали InCider Fest — фестиваль яблочной культуры и сидров. Мы делали его три года подряд и, думаю, будем делать ещё.

Игорь Каменев: В 2021 году я по личным причинам переехал в Москву. Там мне хотелось тоже чем-то заниматься, и я уже болел темой сидра. Мы стали заниматься дистрибуцией на всю страну и параллельно с этим создали первый бренд. Первый для меня, собственный бренд сидра под названием «Бродилка» с московской пропиской на тот момент, с производством в Екатеринбурге, но с сибирскими корнями. Моим партнёром в этом проекте в Москве был и остаётся Алексей Воронцов. И ещё Евгений Кормачев, мой коллега из Новосибирска. Мы втроём это придумали.

Бренд «Бродилка» жив до сих пор. Ему уже три года. Это натуральный сидр с красивой легендой, потому что у нас нет своего завода, нет своих садов, но мы делаем классный продукт с классными этикетками, работаем с разными дизайнерами. Мы создали целую вселенную, такую франшизу, как это сейчас модно. У нас есть экосистема, есть франшиза. Но франшиза не с точки зрения продать, а, знаешь, когда говорят, франшиза Marvel, франшиза «Звёздных войн».

Андрей Твити: Да, преемственность фильмов.

Игорь Каменев: Даже не фильмов, а некой вселенной. И в данном случае у нас франшиза «Бродилки». Помимо сидра, у нас есть слоган: «Мы больше, чем сидр». Есть благотворительные проекты и комьюнити дизайнеров. В презентации мы рассказываем об этих дизайнерах, двигаем их через сидр. Мы делали коллаборации с такими брендами, как Okko, 2GIS, крупными сетями баров, Frank, например. Что-то лежит в ящике, что-то было реализовано, много чего делали и будем делать. Но всё это время у нас нет производственной базы, нет своего завода. Пока я жил в Москве, я всё думал о том, что нам нужен завод, но это такие большие инвестиции и новый бизнес, производство. Как-то мы его касались со всех сторон, хавали много неудобств, когда работали на контракте.

Игорь Каменев: Недавно мы создали первый новосибирский бренд сидра. Я рассказал про 76 регионов, и вот в Новосибирской области появился свой бренд. Он называется «Полукультурка». Назван в честь этих самых дачных яблок и того, что в Сибири у нас все недостаточно культурные, но всё равно хорошие. Так мы шутим. Типа, культурные выезжают в Питер, у нас же с Питером сильная связь. Но это на самом деле больше про яблоки.

Игорь Каменев: С «Полукультуркой» история чуть-чуть другая, чем с «Бродилкой». У нас в партнёрстве был один пивной завод. Они не просто сдавали его в аренду, а можно сказать, дали нам его в пользование в обмен на долю в проекте. Но завод выставлен на продажу, и что будет с «Полукультуркой», пока непонятно. У нас есть объёмы, которые мы сделали из яблок прошлого года. 70 тонн яблок собрали на Алтае. Кстати, ещё один важный момент. «Полукультуркой» как сибирский бренд должен делаться из сибирских яблок. Правда, мы тут расширили свои границы, и под Сибирью понимаем Сибирский федеральный округ (СФО), куда входит Алтай. Но не потому, что мы любители Алтая, а потому что яблок, пригодных для сидра, в Новосибирской области мы не нашли. Всё погибло в советское время, а дачных не хватает. Это всё подводит к мысли о том, что нам нужны заводы. Завод где-то в Подмосковье, завод здесь, где мы будем делать свои бренды сидра. И нам нужны свои сады. И то, и другое — это цепочка от зёрнышка до стакана. Это разные направления бизнеса, но они все увязаны в огромную цепочку. Замкнуть всю эту цепочку сейчас сложно. Это отдельный мир, отдельный проект. Хотя, может через 10 лет мы встретимся, и я расскажу, как её замкнул. И у нас будет какое-нибудь название компании и слоган «От зёрнышка до стакана».

Игорь Каменев: Как ты уже понял, сидр стал ключевой темой в последние годы. Я говорил про производство и необходимость площадки в Подмосковье, потому что там проект зародился. А из Москвы я вернулся в Новосибирск, и появился бренд «Полукультурка», появились рюмочные. Это всё по хронологии: с 2021 по 2023 год я в Москве, в 2023 уже снова в Новосибе, хотя бизнес в Москве остался, продолжают развиваться все остальные проекты. В 2024 году лейтмотивом в плане бизнеса стала тема площадки для московского сидра «Бродилка». Мы это называем так: первая в России большая многофункциональная площадка для переработки яблок и производства яблочных напитков.

Андрей Твити: Площадка — это завод?

Игорь Каменев: Да. Мы называем это площадкой, потому что там и хранение, там же может, и сады появятся, это Подмосковье. Мы смотрим Коломну сейчас и ведём подбор участка. У нас есть план строительства, бизнес-план, команда собрана под этот проект, деньги найдены. Это самое важное. Команда и деньги — две важных вещи. Сейчас мы просто ждём хороший вариант. Мы хотим не в аренду брать, а покупать участок либо полуразрушенное здание. Всё сделать красивенько, оборудовать его и начать там делать и «Бродилку», и другие яблочные напитки. Почему я говорю не сидр, потому что безалкогольный сидр называется шорли, ещё есть яблочные энергетики. Может быть, мы будем сдавать площадку в аренду другим желающим. У нас есть много планов А, Б и С с точки зрения экономики. Будем действовать по плану А, а дальше посмотрим.

Андрей Твити: Как пойдёт?

Игорь Каменев: Да. Но здесь куда больше понимания, чем это было когда-то раньше. Этот проект я очень надеюсь запустить в 2024 году. Ленточку не перережем, но начнём. Знаешь, как первый гвоздь забивается в будущую железную дорогу в Техасе, так и у нас. Мы приедем, начнём строить это всё. Кстати, надо буквально сегодня сделать звонки на эту тему, узнать как дела. Потому что я сейчас редко там бываю, и этим занимаются другие люди. Они курируют подбор участка.

Андрей Твити: А почему ближе к Москве, а не к Новосибирску?

Игорь Каменев: Потому что в этом проекте чёткое экономическое понимание.

Андрей Твити: Это с связано логистикой?

Игорь Каменев: Это связано со всем. По деньгам построить примерно одинаково и тут, и там, по рабочей силе тоже одинаково, но рынки сбыта там выше. Там можно больше продать. Возить оттуда можно куда угодно, и это дешевле. И комплектующие все — по оборудованию, по этикетке. Всё на свете есть, хоть оно и заказывается из Китая, но там оно аккумулируется. Банально, нам же нужна тара, бутылки, банки, коробки, кеги, этикеточки, скотчи, крышечки. Это всё там больше и дешевле, за счёт конкуренции в том числе. В Сибири мы теряем нашего партнёра, завод. Надо строить свой либо искать нового партнёра, пока не решили. Этот процесс развивается.

Игорь Каменев: Я решил отдельно проработать тему сельского хозяйства. Я её начал активно прорабатывать весной. Сейчас, летом, она чуть-чуть на паузе, потому что другие приоритеты. Но я хочу довести её до ума. Моя цель — возродить яблоневодство, выращивание самых разных яблок. В конечном счёте, для яблочных напитков в Сибири, в промышленном масштабе.

Андрей Твити: Это круто.

Игорь Каменев: На эту тему можно много говорить. Тоже о лирике, романтике, но в этом есть и бизнес, он отчасти рискованный и работает в долгую. С момента посадки яблонь до плодов пройдёт от пяти до семи лет.

Андрей Твити: Пока деревья вырастут, да?

Игорь Каменев: Да. И чтобы они не погибли, за ними надо следить. С другой стороны, они неприхотливые, и здесь у меня нет цели самому становиться фермером. Я пошёл по пути объединения других фермеров. Изучил и продолжаю изучать понятие «сельскохозяйственный кооператив» как правовой термин. Разбираюсь, как работать с государством, какие есть субсидии. Пообщался с чиновниками, с корпорацией развития Новосибирской области.

Андрей Твити: Государству интересна тема выращивания яблок в Сибири?

Игорь Каменев: У них какие-то свои KPI, самые разные, и это хорошо, когда есть понятия имидж, престиж и ревность. Когда каждый регион хочет быть лучше, круче в глазах других регионов и в глазах, например, министра, президента и каких-то других чиновников в Москве. Эта борьба рождает больных своим делом ребят, которые готовы не только развиваться, но и стимулировать регион, повышать его престижность. А мы сюда упаковываем и агротуризм, это модная тема, и социальное предпринимательство, и развитие рабочих мест, и сельское хозяйство. Это всё влияет на экономику, на налоги и на престиж. Благо у нас есть чиновники, которые это понимают. Помогая нам, они помогают себе на карьерной лестнице. Много сил завязано в этом. И я как-то больше общаюсь со всеми. Пытаюсь понять, как конструктор собрать. Это непросто. Но миссия есть, и какие-то сады будут.

Игорь Каменев: В этом году мы сделали наш фамильный сидр. У него было даже два названия. Один назывался «Сидор Игорь», потому что это смешно. Другой «Сады Каменевых», на этикетке был наш дедушка. Он, к сожалению, ушёл из жизни в этом году. Мы ему посвятили сидр. Здесь есть две фишки. Во-первых, этот сидр был сделан исключительно из яблок, собранных в наших садах: либо на дедушкиной даче, либо на даче мамы. Во-вторых, он был сделан не по домашней технологии, а по современной промышленной. Благо мне было, где это делать. Было сделано всего 100 бутылок. Ещё осталось, я тебе одну подарю.

Андрей Твити: Классно, спасибо большое. А сколько он может храниться? Ты сказал 100 штук, они же когда-то закончатся.

Игорь Каменев: Сидр, как вино, на самом деле. Если он правильно сделан, при нормальных температурах без перегревов, он может храниться не вечность, конечно, но долго, и ничего с ним не будет. Завершая тему сидра, скажу, что буду заниматься сидром и в Сибири, и в других регионах.

Андрей Твити: Но ты не планируешь выходить из барной индустрии?

Игорь Каменев: Я сейчас пытаюсь везде успевать. Хочется чуть меньше заниматься барами, чуть больше сидрами.

Андрей Твити: Просто фокус смещается в сторону сидра?

Игорь Каменев: Он уже давно сместился. Сейчас то туда, то сюда вращаю головой. Есть план сделать большой фестиваль сидра в Сочи. Хотели этой осенью, но перенесли на май. Надеюсь, всё получится. Не знаю, когда выйдет подкаст, но пока рабочая дата — 2 мая 2025 года. Там такая магия чисел, 02.05.

Андрей Твити: До этого точно выйдет.

Игорь Каменев: Приезжайте в Сочи на курорты «Газпрома», мы с ними в партнёрстве. Будем делать большой InCider Fest, фестиваль сидровой культуры. И он будет первый.

Андрей Твити: Надо успеть, чтобы никто не подсуетился раньше.

Игорь Каменев: Никто и не успеет, наверное. Мы хотели осенью, но уже и мы не успеваем. Короче, такие планы.

Игорь Каменев: Почему я вернулся в Новосиб? Здесь замешаны личные темы. В первую очередь я женился, и в Москве была совсем другая жизнь. Моя жена Аня тоже родом из Новосибирска. Мы жили вместе в Москве и поняли, что нам куда ближе и роднее Новосибирск с точки зрения нашей семьи, наших близких, друзей и родственников. И она, и я хотим проводить с ними как можно больше времени. В случае с дедушкой мы не прогадали, как выяснилось. А другая история, она общая у нас. Аня тоже предприниматель.

Игорь Каменев: Типичный анекдот: ты сам про Новосибирск говоришь, что это худший город на земле, но когда говорит другой, ты готов гарпуном в него выстрелить, что нет, это лучший город на земле. Это отчасти правда, но мы не хотим, чтобы он был и в наших глазах, и в глазах других людей каким-то плохим городом. Я чувствую, что у меня есть энергия, сила и идея сделать наш город лучше. Поэтому мне хочется реализовать здесь много проектов. Я понимаю, что я не мэр, не губернатор и пока не олигарх. Как Галицкий, парк тут пока не построю, но кто знает. Хочется когда-нибудь дать Новосибу ещё больше.

Игорь Каменев: Вот пример, маленькое отступление. Есть пивная группа «Бочкари», они сейчас по всему СНГ продают пиво и лимонады. А начиналось это всё где-то в селе Бочкари в Алтайском крае. Мужчина, который это всё задумал и заработал деньги, первым делом своё село на 3000 человек сделал лучшим на Алтае. Там у них очень круто. Я не был, но Женя, мой партнёр, там бывал. Это какой-то супер курорт.

Андрей Твити: Начинать надо с малого, рано или поздно ты своими действиями доходишь до того, что помогаешь городу не последовательно, через свой бизнес, а напрямую, как этот мужчина, который развил своё село.

Игорь Каменев: Или как Галицкий в Краснодаре с парком. Но я ещё думаю о том, что когда я об этом говорю на примере личной истории, мне хочется, чтобы эта история кого-то вдохновляла на похожие поступки. Даже если в мелочах будет всё больше людей, эта энергия аккумулируется и выльется в классные городские дела. И это всё, что угодно.

Игорь Каменев: У меня есть проект, который зародился ещё в 2023 году. К нему меня привёл сидр, и привёл он меня из Москвы, Омска, Екатеринбурга. Такой проект на стыке благотворительности, городской культуры и развития городской среды. Здесь замешана тема помощи бездомным животным и зоозащиты. Проект называется «Отражая доброту». В 2024 году я даже создал общественно полезный благотворительный фонд с этим названием, стал его президентом. Я могу подписываться «Президент Игорь Каменев». Уже так подписывался, это смешно. Тёща шутила, что пишет президенту.

Благотворительностью я занимался немножко и раньше через бары. Это не так сложно, и с точки зрения престижа и имиджа подсвечивает правильно твои проекты, что всё-таки ты делаешь добрые дела. А здесь такая история: мы размещаем в городской среде арт-объекты, таких зеркальных собачек. Это плоские силуэты из композитного алюминия. Они красивые и интерактивно украшают нашу городскую среду, а ещё упаковываются в туристические маршруты у наших партнёров в 2GIS и самокатов Whoosh. Я думаю, в дальнейшем партнёров будет больше. Возле каждой таблички мы размещаем QR-коды.

Андрей Твити: Можно поддержать приюты?

Игорь Каменев: Да, по этим QR-кодам раньше можно было пообщаться с приютами напрямую. Теперь это всё уходит на страничку моего фонда, где можно получить информацию. Мой фонд — это не приют и не передержки. Мы оказываем информационную поддержку другим фондам и приютам, аккумулируем средства на наших счетах и потом передаём их туда. Всё это мы делаем публично и отчитываемся. Для этого и был создан фонд, чтобы всё было максимально прозрачно.

У каждой таблички есть привязка. По этим UTM-меткам мы отслеживаем, где людей больше. Свои арт-объекты мы ставим в партнёрстве с мэрией на муниципальных и частных площадках, в популярных барах и культурных пространствах, в местах скопления подростков и молодёжи. Это молодёжные центры, например. В Нарымском сквере проходит «Кино на траве», там стоит отдельная табличка. Такой вот проект, которым я активно занимаюсь в 2024 году.

Игорь Каменев: Буквально вчера был благотворительный показ в «Победе». Как центр культуры и отдыха, «Победа» тоже нас поддерживает. И тут запустилась целая цепочка. Это у меня, наверное, не приоритетное направление. Занимаюсь преимущественно я им сам, либо как-то вовлекаю своих сотрудников с других проектов. Посмотрим, к чему это приведёт. Это интересная штука, которая знакомит меня с разными людьми и делает доброе дело и для животных, и для города.

Андрей Твити: Звучит очень круто и полезно. Действительно нужно развивать городское пространство, чтобы были какие-то точки притяжения. Всё-таки помощь тем, кто не может сам себе помочь, — это очень важно.

Игорь Каменев: Спасибо.

Андрей Твити: Игорь, в конце подкаста мы обычно даём советы начинающим предпринимателям либо тем людям, кто занимается бизнесом, необязательно начинающим, на тему эффективного ведения этого бизнеса. Может быть, у тебя есть чем поделиться, что бы ты хотел сказать нашим зрителям и слушателям?

Игорь Каменев: Я скажу пару мыслей, которые сегодня звучали. Хотя мы всегда с женой смеёмся, мол, сам себе посоветуй. Есть люди, которые считают так: если у тебя совет не просили, не надо его говорить. Но ты же спросил.

Андрей Твити: Да, значит, можно 😄

Игорь Каменев: Важная мысль, о которой я сегодня говорил много, — это принцип «всё уже есть». Он может называться как угодно, например, «правило велосипеда», кто-то называет это насмотренностью. Расширяйте свой кругозор. Смотрите по сторонам. Многие вещи уже придуманы — не бойтесь их копировать, это не воровство. Всё равно вы их адаптируете на свой манер, под свой проект, город, актуальность. Если вы что-то придумали, но у вас есть сомнения, попробуйте поискать в интернете или просто по смежным структурам, где это применимо. Неважно, какая у вас сфера бизнеса: общепит, производство, маркетинг. Вы можете даже съездить и посмотреть, как это работает у кого-то ещё, прежде чем внедрять у себя.

Игорь Каменев: А другой совет довольно банальный. Одному сложно сворачивать горы, важна команда. Это не обязательно партнёры, может быть, это ваши сотрудники, но работайте, вкладывайтесь, развивайте свою команду. Дружить с ними тоже не обязательно, но делать из них классных людей — да. Кто-то скажет, что они научатся и уйдут, но лучше всё равно работать не с дураками, а с умными людьми. Вдохновлять их.

Андрей Твити: Согласен.

Игорь Каменев: Кто-то говорит, нужно иметь кумира. В Библии наоборот, говорят, не надо иметь кумиров. Но я не про Библию и не про то. Мне кажется, примеры для вдохновения всё равно нужны. Необязательно это люди и другие предприниматели, это могут быть какие-то вещи, цели, как для меня сидр. Если ты открываешь новый бар ради денег или просто для галочки, может получиться, может нет. А если ты этим вдохновился, шансы гораздо выше.

Андрей Твити: Можно резюмировать так: нужно делать то, что нравится.

Игорь Каменев: Можно и так. Но если тебе это нравится, нужно подумать, почему, выписать и в момент старта проекта прожить это «нравится» на полную катушку.

Андрей Твити: Я бы ещё здесь добавил, что не нужно ждать быстрых результатов. Зачастую результат приходит в течение какого-то времени. Сначала — кропотливая, сложная работа, разочарования, победы и так далее. Но в финале всё получается, если ты любишь то, что ты делаешь, если прикладываешь усилия и идёшь целенаправленно к своей цели.

Игорь Каменев: Да, я с тобой согласен. Ещё меня часто спрашивают, как стать предпринимателем или где учат этому. Я считаю, что вас нигде никогда не научат этому. При этом предпринимателем не нужно родиться. Просто всё, что ты сейчас сказал, ещё раз отмотайте назад, послушайте. Сделав это, прожив это, вы и станете предпринимателем.

Андрей Твити: Игорь, спасибо тебе большое за беседу. Мне было очень интересно. Много информации про сидр, про бары, про твой путь, предпринимательство и дальнейшие планы.

Игорь Каменев: Спасибо. Пока!